Выделяющее поведение

Возвратимся снова к мартышкам. У молодых животных не считая программы расселения имеется вторая — остаться и встроиться в общество взрослых животных. Эти юные животные у большинства видов также образуют собственные агрегации. Программа встроиться требует вести себя так, дабы на молодое животное обратили внимание, запомнили, выясняли. Она как бы требует: «Выделись чем-нибудь, а не будь как все сверстники». Молодую мартышку из цирка сдали в зоопарк, и она попала в неспециализированную клетку, где жила несколько мартышек

со своей группировкой молодых. Ее никуда не приняли, она сидела в углу в позе покорности, в случае если пробовала подойти к миске с пищей — ее отгоняли. Хозяин зашел ее проведать. «Она не привыкла имеется из миски руками и дабы миска стояла на полу. Ее учили имеется в одежде, за ложкой и столом». стола и Одежды мартышке, само собой разумеется, не дали: «У нас зоопарк, а не цирк». Но ложку дали. Она подошла к миске и умело начала имеется ложкой. Мартышки расступились. Мартышки изумились не ложке, само собой разумеется, ложка им прекрасно знакома, а мастерскому, как у людей, с ней обращению. Сам ветхий самец подошел к мартышке и протянул руку к ложке. Он не "настойчиво попросил", а попросил. И цирковая мартышка за то, что ест ложкой, была принята в главную группу, опередив вторых молодых.

Программы поведения проявляют себя, где бы ни появились унаследовавшие их людские дети. В диком племени либо в цивилизованном мире. Приходит возраст, и многие из них по окончании в полной мере радостного детства, не обращая внимания на отечественные заверения, что общество все для них подготовило и ожидает их, лишь станьте взрослыми, начинают испытывать потребность чем-то выделяться, что-то демонстрировать, чем-то поражать. Одному из сотен миллионов удается прыгнуть дальше всех в мире, второму — стать победителем всех олимпиад по физике, третьему — еще что-то путное. А остальные? Остальные пробуют выделиться в противном случае. И так как выделяются — о них говорят, пишут, передают по телевидению, их разгоняют, стригут, переодевают. И кто? Взрослые. Значит, собственной цели старая программа все же достигла. Итак, правы те, кто ощущает, что «молодежь ведет себя вызывающе»? Да, бессознательно она ведет себя вызывающе. И это ее поведение достигает цели (не цели молодежи, а цели неосознанного поведения), так как мы его также бессознательно определим. А вот осознать не можем. Исходя из этого говорим: «С этим нужно что-то делать». А что делать — мы не знаем. Запрещено же функционировать, подчиняясь лишь неосознанной неприязни. И в случае если мы обращаемся к разуму, он также отечественной тревоги не осознаёт. Он говорит нам: «А что для того чтобы они уже сделали? Ну, шумят, ну, планируют, ну, необычно наряжаются. Ну, кое-какие дерутся, ну, желают, дабы их оставили в покое. Но так как нынешние панки, пиплы, зенитчики, рокеры, металлисты куда вежливее прежних беспризорников, хулиганов и уж ничем не хуже стиляг, а если сравнивать с хиппи и деятельнее, и аккуратнее. И основное, пока ты отыщешь пути

борьбы с металлистами, они повзрослеют, металлистами быть прекратят, а на смену им покажутся другие, такие же неожиданные и ужасные — и начинай все сперва. Тем, кто за борьбу с молодежными вывертами получают зароботную плату, эта круговерть на пользу, а нам с тобой лучше не ввязываться». Так говорит нам хороший разум. Но спросите его: «А желаешь, дабы твоя дочь ушла в металлисты?» И он вскрикнет: «Нет!» Вот так-то. В этом раздвоении отечественная слабость. Осознать еще не означает принять. Одного нельзя допустить — функционировать не разобравшись. Эта обстановка благоприятна для кликуш и паникёров. Запрещено разрешить им увлечь за собой общество. Мы неизменно должны не забывать, как в конце 1950-х кликуши спровоцировали общество ловить на улицах «стиляг», стричь их и разрезать на них брюки, заставляли заниматься этим кроме того милицию (знак национальной законности в глазах подростков!), а спустя два года те же кликуши сами ушивали себе штаны. А кликушествовали уже по поводу мини-юбок.

Народ, вычисляющий себя великим, подлинно велик лишь тогда, в то время, когда он всецело доверяет собственной молодежи, не сомневается в том, что она будет как мы и лучше нас.

Тут вступает в беседу Благосклонный читатель: «Итак, вы утверждаете, что это явление в собственной базе биологическое, возрастное. Прекрасно. Но его именуют социальным. Оно социальное?» — Да, постольку, потому, что оно происходит в людской обществе. Но не глубже. Оно не порождается определенной социальной совокупностью и никакой социальной совокупности не противостоит. Действительно, оно учит свободе от общества, но разве это так уж не хорошо? Без свободной молодежи любое общество обречено на застой. «У этого явления имеется идеология, идеологи?» — Нет, и быть не имеет возможности, поскольку оно практически внеречевое. Они болтают обо всем и ни о чем, они не действуют, а «бьют баклуши». Для выхода же энергии у них имеется канал — ритмические перемещения.

«А вдруг в их среду проберется фюрер и позовет за собой?» — вступает в беседу Неблагосклонный читатель. — В клубе он бессилен, поскольку они ничего не желают и никуда не стремятся. Этим они иммунны к любым воспитательным действиям. Их объединения не перемещения, не течения, а состояние, которое они проходят, живут. В бандах — совсем другое дело. За историю фюреры неоднократно опирались на банды. «А тлетворное влияние Запада? А поп-индустрия?» — Индустрия снабжает потребности,

в то время, когда они имеется. Индустрия игрушек снабжает детей игрушками. Цо, в случае если у детей нет игрушек, они их придумывают сами. Отрежьте подростков от других государств, заберите у них их инструменты — они все равно будут планировать, а ветхие кастрюли снова отправятся в движение. «Чему они обучаются в том месте, в собственных клубах, друг от друга?» — ничему серьёзному, нехорошему либо хорошему они не обучаются, они планируют не чтобы обучаться. Раньше в подростковых клубах вправду обучались общению — больше негде было. Сейчас общения им хватает в других местах. Обучиться курить, выпивать, приобщаться к наркотикам, заняться свободной любовью возможно не только в клубе. «Все же меня в этом что-то тревожит». — Меня также. Так уж мы устроены.

ЧЕХАРДА КУМИРОВ

Узнаваемая исследовательница поведения шимпанзе в природе Джейн Гудолл обрисовывает забавный случай. Юный, ничем не выделявшийся самец отыскал пустую канистру и стал по ней звучно стучать. Обладатель респектабельной шумной новинки этим повысил собственный ранг среди молодых шимпанзе, стал их кумиром. Респектабельная вещь либо новое воздействие постоянно вызывает у животных таковой ответ. Кумир остается кумиром, пока все не обзаведутся такой же вещью либо не освоят новое воздействие. Тогда кумир падает. Надоел, привыкли. (Не забывайте, в то время, когда показались первые проигрыватели громадной громкости, кое-какие открывали окно, ставили их на подоконник и «врубали на всю катушку»? С первыми транзисторами расхаживали по улицам. Сейчас этого не услышишь. Что, вежливее стали? Нет, легко сейчас этим не поразишь.) За падениями и взлётами таких кумиров у подростков взрослому Кроме того тяжело уследить, так скоро они сменяются. Музыка кумира день назад потрясла, а сейчас к ней равнодушны. Группы поп-музыки взлетают и падают, беспрерывно сменяя одна другую. Взрослые в противном случае относятся к музыке, их вкусы изменяются медлительно, а на собственных пошумелках они в полной мере смогут петь песни собственной юности. Взрослые в противном случае относятся и к словам песни: они должны нести связную идея. Мне не избежать тяжёлого беседы с читателем-экспертом.

Запрещено, создатель, карканье ворон в муниципальном парке либо гул гиббонов в лесу объединять с музыкой. И, треща палками по заборам, дети извлекают из них не музыку. Музыка — это…

— Да, все дело в определении. Кое-какие определяют разум так, что ни у кого, не считая человека, его нет и в зачатке. Другие так определяют общество, что и зачатков его не может быть у животных. Кто-то определяет музыку так, что в ней нет места музыке природы. А кто-то говорит, что поп-музыка — не музыка. (Кое-какие по большому счету говорят, что все, что ни написали бы не члены альянса композиторов, — не музыка.) Прекрасно, пускай музыку вдохнули в нас всевышние. Но и всевышним необходимо, дабы инструмент был подготовлен, готовься ее принять. Данный инструмент — люди, их создала природа. Она создала их из животных. В них, и лишь в них, истоки всего, чем мы стали. Либо в этот самый момент всевышние?

Имеется еще один круг экспертов, с которыми также направляться объясниться, — социологи и психологи. Они, само собой разумеется, знают человека лучше, чем этолог, для которого человек — только один из весьма многих видов. Но всегда, как они сталкиваются с проявлением инстинктивного поведения у людей, они испытывают растерянность. Потому что, признавая на словах некую двойственность, биосоциальную сущность человека, они первую часть данной спасительной формулы тут же забывают. Биологию человека необходимо не только признавать, ее необходимо знать. Проигнорировать этологию, в случае если занимаешься детским поведением, столь же угрожает неточностями, сколь угрожает ими игнорирование экологии в экономике. Человеку жалко, что он всеми собственными корнями уходит в мир животных, и везде, где это удается «забыть», он забывает с наслаждением. Лишь в случае если ему угрожает беда, он смиряется с этим фактом. Исходя из этого человек мирится с тем, что биологи ищут и находят возбудителей людских заболеваний у животных, ставят на них испытания, отрабатывают лекарства и методы лечения для людей. В данной области кроме того во времена самого разгула кампаний за «особость» человека приходилось без звучно признавать единство человека с царством животных. Потому что догмат богоизбранности отсекает всякую возможность научного прогресса в лечении человека. Как раз исходя из этого церковь не смогла за всю собственную продолжительную историю отыскать для людей ни одного лекарства, не считая утешения.

Не избежать и беседы с историком. «В случае если подростковые клубы и пошумелки извечны, где их следы в прошлом? » — Они очевидны. Человечество не все и не всегда стремилось поменять. Были продолжительные периоды практически незаметного роста. В эти периоды общество становилось классическим, ритуализировалось. Тогда строго регламентировалась вся жизнь молодежи. В нужном возрасте дети удалялись в отдельные молодежные дома, оттуда они по мере необходимости возвращались, проходили инициацию и принимались в общество взрослых. В этом обществе песни и пляски были строго ритуализированы, поток новаций перекрыт. пляски и Песни возрастных групп были различные: одни — у молодых солдат, другие — у старших, собственные — у девушек, собственные — у матрон и собственные — у детей. Дети пели песни и плясали те же пляски, что и их деды и отцы когда-то. Дедов не злили пляски детей, они сами имели возможность войти в их круг и сплясать с ними. Традиции, ритуалы канализировали поведение людей. Это в сильной мере снимало конфликт подростков и взрослых. Это все известно. Мелкие же дети и тогда устраивали собственные пошумелки-попры-гушки. Их ничем не остановишь.

Стало ли вам яснее, мой Неблагосклонный читатель? Так как я старался для вас.

— Может, вправду, дать им безлюдные строения где-нибудь подальше — и пускай себе в том месте шумят?

— Это хорошо. Они вправду желают временами уединиться. Но они будут выходить на улицы.

Для чего?

— Эпатировать нас, без этого они не смогут. Мы им необходимы.

— А что нам делать с «металлистами»? Как снять с них эти побрякушки?

— Не нравится? Несложнее несложного: давайте заявим их маскарад необходимой школьной формой с VIIIпо IX класс — побрякушек мигом не станет.

— Но так как придумают второе.

— Обязательно.

— А вдруг совсем не обращать на них внимания?

— Не выйдет.

— Так что же?

— Основное — не путаться их действительно, не преувеличивать. Так как это бессознательная игра поколений. Давайте и относиться к ней как к игре. Пускай они изображают, что поддразнивают нас, а мы будем изображать, что это нас сердит. Но не больше. И не roj им с кошмаром: «Боже, что из вас выйдет?!»— а нормально уц «Ничего, это само пройдет».

— Но осознают ли они нас ?

— Умом — осознают, поскольку ум-то у них уже взрослый.

Один из читателей отправил мне текст песни, столь краснор говорящий о том же, что я не могу его тут не переписать.

Не шумите!

А разве мы шумели ?

Ну, Андрюша стучал еле-еле

Молотком по металлической трубе.

Я тихо играл на губе.

Пуу-пурупу-пу

Пупу-ру-пупупу-пупуру.

Восемь пятых размер выполняя,

Таня рукоплескала дверью сарая.

Саша камнем водил по стеклу,

Толя бил по кастрюле в углу

Кирпичом! Но тихо и редко.

Не шумите! — сообщила соседка.

А никто и не думал шуметь.

Вася пел — так как запрещено же не петь!

Пуу-пурупу-пу

Пупу-ру-пупупу-пупуру.

А что голос у Васьки скрипучий,

Так на то мы и сгрудились кучей.

Кто стучал, кто гремел, кто гудел,

Дабы он не смущался и пел.

Пуу-пурупу-пу

Пупу-ру-пупупу-пупуру.

Пой, Ва-ся!

Пуу-пурупу-пу

Пупу-ру-пупупу-пупуру.

5 правил верного поведения Андрея Ладо. Ч-1.


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: