Все действия в конфликте друг с другом

Давайте представим более мирную ситуацию. Предположим, ЧТО мы смотрим на стройную березку. Чем больше нам нравятся трепещущие на ветру листья и глубокий цвет коры, тем яснее мы понимаем, что реагируем на действия дерева. Как оно качается, как пропускает свет сквозь ветви, как оно играет и держит себя, все эти действия порождают в нас противодействие — восхищение мирной простотой деревьев — и побочное действие — грусть, что наша жизнь течет не так мирно, что в октябре листья осыпятся и со временем дерево, так же, как и мы, умрет.

Чем же мои действия противоречат действию березы ? Мы слились в гармонии, или, по крайней мере, почти в полном единстве. Где лее наши действия конфликтуют ? Если на меня снисходит покой, когда я наблюдаю, как солнце золотит листья, в чем проблема ?

Проблема в том, что сцену полной гармонии и вселенской любви не сыграть. Ее можно только показать, как мы показываем, что наш герой спит.

Тем не менее, счастливцы, которым повезло испытать подобный подъем чувств, согласятся, что момент полной гармонии оказался слишком быстро проходящим. Состояние блаженства слишком быстро распалось на пары ставок. Я хочу навсегда остаться открытым красоте! Я не хочу снова закрываться! Я хочу навсегда оставить за собой это счастье!

Мишень мишени

Как мы убедились, у мишени всегда есть действие. Но если у мишени всегда есть действие, значит у мишени всегда есть мишень. Какова же мишень мишени? Когда ставки повышаются, мишеныо мишени становится «меня».

Люди все воспринимают на свой счет. Предположим, студент видит в читальном зале библиотеки девушку, читающую «Мертвые души». Если она ему не интересна, его внимание устремится дальше. Но чем больше студент заинтересован девушкой, тем меньше он замечает, что она читает Гоголя, и тем больше убеждается, что она игнорирует его, сидя за соседним столом. В реальности девушка может и не знать, что у нее изменилось действие.

упражнение на воображаемый текст:

«О, возьми другое имя!

Что в имени ? То, что зовем мы розой, — И под другим названьем сохраняло бСвой сладкий запах! Так, когда Ромео Не звался бы Ромео, он хранил бы Все милые достоинства свои Без имени. Так сбрось же это имя!

Оно ведь даже и не часть тебя.

Взамен его меня возьми ты всю!».

Что видит Джульетта? Возможно, Ира видит Ромео, который не хочет сменить имя.

Если Ира зажмется, ей может пригодиться нижеприведенное упражнение. Ира должна представить, что говорит Ромео, и все время противоречить ему. Ее действия могут быть только противодействиями на его действия. Она может наделить его воображаемым текстом, основная мишень которого — Джульетта.

Ромео. Что я могу поделать?Я ношу знаменитое имя. Мне от него никуда не деться…

Джульетта. О, возьми другое имя!…

Ромео. Но от имени зависит…

Джульетта. Что в имени ?…

Ромео. Имя — это все

Джульетта. То, что зовем мы розой…

Ромео. Но…

Джульетта. И под другим названьем сохраняло б свой сладкий запах…

Ромео. Я не согласен…

Джульетта. Когда Ромео не звался бы Ромео…

Ромео. Нет, Джульетта! Со временем…

Джульетта. Он хранил бы все милые достоинства свои…

Ромео. Но, Джульетта, мне нужно

Джульетта. Без имени. Так сбрось же это имя!…

Ромео. И что у меня останется…

Джульетта. Оно ведь даже и не часть тебя…

Ромео. Тогда у меня ничего не останется…

Джульетта. Взамен его меня возьми ты всю!…

Многоточия в конце каждой строчки обозначают перебивание — одну из основных характеристик мысли. Воображаемый текст Ромео всегда относится к следующей строчке Джульетты. Весь текст Джульетты — это противодействие на текст Ромео, который является его действием.

Но что происходит, если между Ирой и ее мишенью царит полное согласие?

Ромео. Хотел бы я твоею птицей быть.

Джульетта. И я, мой милый, этого б хотела.

Джульетта вроде бы соглашается с Ромео. Кажется, что нет и намека на конфликт. Но конфликт должен быть, иначе нет жизни.

Начнем с того, что когда Ромео говорит «Я хочу быть твоей птицей», он совсем не имеет этого в виду Это очень важно. Он, в принципе, говорит: «Джульетта, я хочу, чтобы ты знала, что я хотел бы быть твоей птицей.»

Возможно, что «Ия, мой милый, этого б хотела» означает «Ты думаешь, что ты один, но ты не один». Или «Ты думаешь, что только тебя преобразила любовь, но это не так». Или «Ты меня любишь, но ты должен знать, что я тоже люблю тебя».

Все, что Джульетта говорит Ромео, имеет примерно следующую форму: «Не верь тому, верь этому». Или «Перестань пытаться убедить меня в х, вместо этого поверь в у».

Все, что мы говорим, одновременно означает «Меняйся!»

«Я согласна с тобой» значит «Не верь, что я не согласна с тобой». Поддержать кого-то — значит изменить его, хотя бы и незначительно.

Страх в действии

Побочное действие может быть неосознанным, но оно никуда не пропадает. Побочное действие может быть незаметно для сознания, но у него та же плотность, что и у противодействия.

То, что мы делаем, это не действие. Действие — это то, что делает мишень. Мы видим это действие и отвечаем на него противодействием. Противодействие всегда сопровождается равным по плотности и противоположным побочным действием, не всегда заметным, но, тем не менее, существующим.

Какой бы сложной ни казалась эта тройная структура, она поможет нам, когда страх нападет на последовательность времени. Мы должны соблюдать порядок в этой структуре. Страх попытается смазать различия между ее этапами и убедить нас, что все три этапа — это одно и то же.

«Я не знаю, что я делаю» — это пример того, как страху удалось спрессовать все три разных этапа структуры в одно целое. Страху не нравится число три, стул на трех ножках слишком устойчив.

Страх пытается уничтожить наше чувство пространства. Действие, противодействие и побочное действие он сминает в одно целое, как автокатастрофа спрессовывает машины.

Пока мы играем хорошо, мы не вспоминаем об этой тройной структуре. Но когда приходит зажим, бывает полезно перебрать в уме порядок этапов. Если Ира зажата, ей стоит потратить время на распутывание элементов лжи, которая заставила все вокруг слиться в жалобное «Я не знаю, что я делаю». Очень полезно вернуться в настоящий момент с мыслью, что время существует, что спасительное расстояние существует, и что страху не под силу уничтожить эти правила, даже если в панике повернуться к ним спиной.

Все проблемы в актерской игре, зажимающие артиста, взаимосвязаны, они образуют скорее переплетение, нежели очередность. Так, например, невозможно говорить о потере мишени, не говоря об образе.

Кто я? — это то, что я вижу.

Кто я? — это конкретные ставки, существование которых я осознаю.

То, что я могу выиграть или потерять в каждый момент времени, кажется мне уникальным и исключительным.

Мои ставки — это ставки моего героя, все мишени — это мишени моего героя.

США стравливают афганцев друг с другом, поддерживая конфликт в Афганистане. Борис Юлин


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: