Область мечты или кошмара?

Молясь в августе 1995 года, я взял видение: передо мной предстало поле, края которого терялись в тумане. В тумане на краю поля прятался обрыв. В середине обрыва пролегала весьма узкая, весьма покатая и извилистая тропа — это был единственный надёжный спуск с обрыва. Она напоминала крутые мостки, ведущие вниз. Трава, такая же как и на поле, покрывала целый данный обрыв и тропу.

Большая часть шагнувших в туман не могли отыскать эту тропу и срывались с кручи вниз. Кое-какие из них разбивались, а кое-какие падали в сети, натянутые у подножия. Однако эти сети не выручали людей, а были собственного рода силками либо западней. Те же, кто вступал в туман с осторожностью, становились на колени, дабы не утратить тропу, которую они, казалось, ощущали интуитивно. Большая часть из них появились способны не сбиться с пути, они с опаской спускались на коленях. У весьма немногих из людей были парашюты, и они спрыгивали с утеса в туман.

У подножия этого обрыва плескалось море. В бухте около обрыва показывались суда для перевозки рабов, боевые суда, роскошные госпитальные суда и лайнеры. Больше всего было судов работорговцев. Большое количество было и кораблей ВМФ. В центре бухты, у чистых, замечательно оборудованных причалов, стояло всего пять госпитальных судов. По различные стороны бухты стояли два удобных лайнера. Их причалы были оснащены всем нужным, но они, как и сами лайнеры, казались нечистыми и неухоженными. Боевые суда не находились у при&какое количество;чала, а ходили по бухте.

Люди, падавшие в сети, попадали на суда работорговцев. Большая часть спустившихся по тропе направлялись на госпитальные суда, но многие направлялись и на шикарные лайнеры, не смотря на то, что по дороге некоторых из них хватали и отводили на суда для перевозки рабов. Удобные лайнеры были хорошо окружены охраной и, по всей видимости, пребывали под полным контролем боевых судов. Боевые суда иногда забирали людей с судов работорговцев и с пассажирских лайнеров; они захватывали кого желали, никто не имел возможности оказать им сопротивление.

Те, кто был на госпитальных судах, также брали людей с вторых судов, но они принимали лишь самых не сильный, больных либо раненых — так ослабевших, что у них уже не было надежды выжить. Команде госпитальных судов оказывалось уважение, по причине того, что они носили сверкающие доспехи, каковые, наверное, поражали всех своим великолепием и приводили в трепет. Все прыгавшие с утеса на парашюте опускались на госпитальные суда либо их причалы.

В то время, когда судно с рабами заполнялось, оно отправлялось в плаванье, но часто меняло курс, как словно бы капитан сам не знал, куда нужно плыть. Боевые суда также довольно часто маневрировали и поменяли курс, и исходя из этого тяжело было сообщить, куда они поплывут в следующий момент. Суда, появившиеся по курсу неожиданно развернувшего боевого корабля, расстреливались в упор этими судами и уходили под воду. В случае если выяснялось, что боевые суда шли встречным курсом, то они открывали пламя и стреляли приятель в приятеля , пока один из них не тонул.

Из-за тумана многие суда сталкивались и шли на дно. Море кишело акулами, каковые скоро съедали попавших в воду людей. Густой туман в бухте был пропитан разочарованием, страхом и отчаяньем. В то время, когда туман сгущался, эти чувства также усиливались. В то время, когда же туман начинал рассеиваться, у людей вспыхивала надежда. в один раз туман рассеялся так, что стало видно открытое море, и все суда направились в том направлении.

Похоже, только госпитальные суда знали, куда они идут. Они твердо держали курс в этом хаосе и легко выходили из бухты. Одно либо два из них постоянно пребывали в плавании, исчезая на время, а после этого возвращаясь.

Я последовал за одним из них в открытое море и внезапно оказался на мостике судна. Чем дальше мы уходили, тем чище становилось небо. Наконец, оно стало таким синим, какое я видел лишь из реактивного самолета на громадной высоте. Я так засмотрелся на небо, что утратил из виду море, а в то время, когда посмотрел на него, понял, что мы вправду летим на огромной высоте.

Я поразмыслил, что мы направляемся в космос, но скоро мы приземлились. Тут был по-настоящему новый мир. Он состоял из островов, населенных людьми различных культур. Пострадавшие с отечественного госпитального судна были высажены на различные острова, дабы любой был в собственном родном окружении.

Эти острова покоились в мире. Их соединяли красивые белые мосты, заполненные встречными потоками пешеходов. На каждом острове закладывались основания для великих городов.

Не смотря на то, что любой остров отличался один от другого, а все вместе они не были похожи ни на что виденное мною, на каждом из них я ощущал себя как дома. Любой из них напоминал эдем. Не обращая внимания на то, что это был совсем второй мир, мне он казался тесно связанным с миром, что я только что покинул.

Истолкование

Я осознал, что финиш поля в этом видении символизирует недалекий финиш отечественного экономического процветания. То, что я заметил в конце, было значительно более катастрофичным, чем я имел возможность себе представить. Близятся весьма чёрные времена, но одновременно с этим совсем новый мир строится прямо среди ветхого мира, и он красивее всего, что мы в состоянии вообразить. Время, отпущенное нам на данный момент, предназначено для подготовки. Давайте сосредоточим отечественное упование и веру на единственном Царстве, которое не может быть потрясено.

Люди, шедшие в тумане, как в открытом поле, и не осознававшие либо не подмечавшие трансформации условий, или гибли, или попадали в рабство. Те же, кто срочно падал на колени, имели возможность найти надёжный спуск. Но спуск был такими крутым и узким, что на нем нереально было находиться, и они вынуждены были преодолевать целый путь на коленях. Падение на колени говорит о молитве. Как только мы подмечаем туман неразберихи и ощущаем замешательство, то немедля должны через молитву нащупывать каждый следующий ход.

То, что никто не поднимался, но все шли лишь вниз, говорит мне о том, что мировая экономика идет на спад. Многие переживут грядущие опробования, но не останутся на сегодняшнем уровне. Многие отечественные современные стандарты судьбы основаны на кредите, на займе у будущего, а будущее уже наступило. Мы скоро движемся ко времени, в то время, когда нужно будет платить по квитанциям, а это приведёт к обвалу теперешнего уровня судьбы.

Я ощущал, что суда с рабами — это банки. На протяжении Великой депрессии банки были так перенапряженными, что большая часть из них лопнуло. Как бы то ни было, на данный момент они занимают такую позицию, дабы не только предохранить себя от глобального финансового кризиса, но и поработить тех, кто им обязан.

Боевые суда были различного размера и, как я осознал, воображали различные силы. Их упрочнения не были скоординированы, и, казалось, они, как и все остальные, не знают, что происходит около. Все вести войну со всеми. Они грабили друг друга и прочие суда. Я верю, что в наступающие времена войны будут вспыхивать везде и без всяких обстоятельств. Любой, кто поднимется на пути тех, кто имеет силу и власть, будет иметь значительные неприятности.

Удобные суда были такими грязными, что находившимся на них было только немногим легче, чем рабам либо армейским. Ясно, что роскошь в будущем будет совсем не таковой, какой мы воображаем ее себе сейчас. К тому же боевые суда всегда грабили лайнеры, делая жизнь на них практически невыносимой. Кроме того намек на достаток тут же становился предлогом для нападений и атак.

Я осознал, что госпитальные суда — это Церковь. Они блистали белыми бортами с красным крестом. Они были весьма яркими и чистыми и очень сильно отличались от всего остального в моем видении. Белый цвет говорит о чистоте, а красный крест — о ношении креста. К тому же красный цвет символизирует жертвенность. Эти суда были столь прекрасны, что любому захотелось бы появляться на одном из них. Церковь станет самоё желанным местом в мире, она станет чистым и белым судном, в то время, когда она возлагает на себя крест и посвящает себя жертвенной жизни. В будущие времена служение и жертвенная жизнь вторым людям станут самой желанной формой судьбы на земле.

Любой человек на госпитальном судне носил сверкающие серебряные доспехи. Где бы ни оказались госпитальные суда, они быстро выделялись среди вторых, и все им оказывали уважение, кроме того боевые суда. Это разрешило мне осознать, что верующие, обучась носить собственный оружие, смогут получить уважение всей земли, а именно поэтому — и власть.

На причалах госпитальных судов не было ни пятнышка и лежало множество провианта. На них было больше достатков, чем на оснащенных лайнерах, но тут эти богатства обеспечивали существование людей, а не обманывали показной роскошью. Потому, что члены и госпитальные суда их команд пользовались таким огромным уважением, никто кроме того не пробовал грабить богатейшие склады припасов, не смотря на то, что их видел любой.

В то время, когда госпитальное судно выяснялось между ведущими бой боевыми судами, те прекращали пламя и передавали на лечение собственных раненых. Казалось, это и было главным назначением госпитальных судов — заканчивать войны повезде.

Преимущество, целеустремлённость и решимость их судов и христиан во всем этом хаосе были поразительными. Чувство величайшей свободы охватило меня, в то время, когда я стоял на мостике выходившего в открытое море судна. В том месте, в то время, когда туман остался на большом растоянии сзади, мы вознеслись на Небеса, а после этого опустились на совсем новую почву, не смотря на то, что я почему-то знал, что она находится прямо среди мира, что я только что покинул.

То, что я взял необыкновенную свободу на госпитальном судне, сообщило мне, что мы обретаем отечественный настоящий мир, в то время, когда берем на себя крест служения вторым. Являясь другим, мы начинаем жить в небесных сферах. В то время, когда мы служим другим, мы видим почву совсем в противном случае, мы видим Божьи дела. Я вправду почувствовал, что те райские острова уже пребывали среди отечественного мира, легко мы их еще не подмечаем.

На языке пророков море довольно часто свидетельствует народные веса. То, что море у подножия утеса было в состоянии полного хаоса, показывает, к чему идут земные царства. Острова представляют заложенные Господом базы Царства Божьего, прямо в отечественном мире и в наши дни. Острова эти были совсем рядом с морем разочарований, и это говорило о том, что Всевышний весьма не так долго осталось ждать собирается выстроить на земле нечто совсем новое.

В то самое время, в то время, когда мир погружается в страшный хаос, что, по всей видимости, начнется с экономического провала, Всевышний сооружает мосты между народами, каковые и станут фундаментом красивого будущего. Финиш отечественной эры — это начало следующей, эры правления Христа. В книге Откровение (17:15) сообщено: «Воды, каковые ты видел, где сидит блудница, сущность народы и люди, и языки и племена».

на данный момент между народами наводятся мосты, каковые предназначены для обмена. Мне совсем ясно, что на каждом острове созидаются самые красивые, самые идеальные творения его культуры, дабы поделиться данной красотой с обитателями вторых островов. Основания новых городов означают новое начало судьбы на земле. Все, что строится на данный момент для Господа, для Его Царства, останется и послужит фундаментом будущим столетиям.

«США: грезы и кошмары» с Вирхинией Вальехо и Николасом Санчесом О’Донованом (ПРОМО)


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: