Коннотативные семиотики и метаязыки.

Все производные от первопорядковой семиотики естественного языка знаковые совокупности («сложные семиотики») подразделяются на метаязыковые и на коннотативные семиотики. Термин «коннотация» употребляется в различных областях филологического знания. Это и лексическая семантика, и стилистика, и теория ясности. Коннотация в явном либо в скрытом виде присутствует в концепт-анализе, в изучении. Так, с коннотацией связывается широкий круг разнотипных явлений, возможно сказать об омонимии терминов, о постепенном размывании понятия. Вероятен и второй путь: постараться заметить то общее, что присутствует во всех явлениях, обозначаемых как коннотация, и именно это общее сделать значением термина. Тут делается попытка обозначить контуры второго пути.

Термины «коннотация» и «денотация» были введены в логике и относились к понятию: «Всякое существительное денотирует кое-какие предметы и коннотирует качества, относящиеся к этим предметам»; так, слово «собака» денотирует все семейство псовых и каждого из его представителей (количество понятия) и коннотирует качества, характерные для этого семейства (содержание понятия)» .

Это познание легло в базу применения термина в лексической семантике, подвергшись наряду с этим изменению и уточнению: «…коннотациями лексемы мы будем именовать несущественные, но устойчивые показатели высказываемого ею понятия, каковые воплощают принятую в данном языковом коллективе оценку соответствующего предмета либо факта действительности». Петух в значении «самец курицы» коннотирует показатель «задиристость»: петух 2 — «задиристый человек — как бы петух 1 по коннотации задиристости». Рассуждая по-иному, но в общем о том же — о переносных значениях слов и об общеязыковых метафорах. В данном понимании коннотация несет данные о восприятии и мире мира социумом.

В семиотику понятие коннотации было введено Л. Ельмслевом в его известных «Пролегоменах» 1943 года. Л. Ельмслев исходил из того, что язык имеется «средство познания», исходным пунктом для исследователя есть текст и цель лингвистической теории пребывает в обнаружении «постоянного, лежащего в базе трансформаций.» Основная заслуга Ельмслева пребывает в том, что он вывел понятия коннотации и денотации за пределы логики. Действительно, у Л. Ельмслева нет, фактически говоря, денотации и коннотации, но у него имеется денотативная и коннотативная семиотика.

Коннотативная семиотика имеет сферой действия языковую деятельность и систему языка и распространяется на невербальные средства (жесты, сигнальные коды). Коннотативная семиотика предполагает существование денотативной. К ведению коннотативной семиотики Л. Ельмслев отнес широкий круг явлений: различие стилистических форм, разных стилей, различие эмоциональных тонов, говоров, национальных, региональных языков, впредь до личных изюминок произношения.

Выдвинутый Л. Ельмслевом критерий коннотации возможно назван формальным: коннотация имеет место в любых ситуациях, в то время, когда означающим выступает символ. Коннотация в лексической семантике имеется, частный случай коннотативной лингвистики либо — по Ельмслеву — коннотативной семиотики.

Познание коннотации, предложенное Л. Ельмслевым, идеально доходило к стилистике и было использовано ею. «Стилистическое значение языкового символа — это коннотативное означаемое, чьим означающим выступает этот символ как единство денотативного означающего и денотативного означаемого». Слова задиристый, задира, забияка являются информируют о сфере собственного потребления и передают стилистический суть «разговорность». В стилистике кроме этого обозначается иерархия денотативного и коннотативного выражения, потому, что коннотативные значения определяются как вторичные.

Познание стилистических значений как коннотативных разрешило собрать воедино явления, относящиеся к различным сторонам устройства языка, лексике и фонетике, грамматике и синтаксису и сформулировать представление о стилистической совокупности языка как о «соединении отдельных участников языковой структуры в одно и как следует новое целое», по определению Г. О. Винокура. Г. О. Винокуру в собственности четкое определение стилистической совокупности: «… звуки той либо другой формы и стилистической окраски и символы той же окраски входят в одну стилистическую совокупность в противовес звукам, знакам и формам второй окраски, и во сотрудничестве всех таких совокупностей создается неспециализированная стилистическая судьба языка».

В стилистике было продемонстрировано многообразие значений, каковые смогут передаваться коннотативно. В стилистике же был фактически переформулирован критерий Ельмслева. Разделение денотации и коннотации в логическом смысле применимо лишь к полнозначным словам, но стилистическим, другими словами коннотативным значением наделяются все типы словесных знаков. Л. Ельмслев, само собой разумеется, имел в виду, что ни одна единица в языке не предназначена лишь для выражения коннотативного смысла: у неё неизменно имеется первичное назначение, соответствующее тому уровню, которому она в собственности; это первичное назначение и определяет денотативную семиотику. Содержанием коннотативной семиотики делается языковая ее строение и система.

Во второй половине ХХ столетия складываются новые направления, в которых понятие коннотации обретает иные области применения. Р. Барт дает анализ мифологем обыденного сознания («мифических концептов») и разбирает словесные и визуальные мифы, всецело следуя ельмслевскому критерию, собственную формулировку которого Р. Барт дал в «Проблемах семиологии: «… коннотативная совокупность имеется совокупность, замысел выражения которой сам есть знаковой совокупностью». Как раз Р. Барт обратил внимание на универсальность коннотации как инструмента исторической антропологии: человеческое общество испытывает недостаток в фиксации вторичных смыслов, и в структуре языка заложена возможность удовлетворения данной потребности. Р. Барт утверждал, что коннотативные означаемые сущность «фрагмент идеологии», каковые «натурализуются» благодаря коннотативным означаемым, принадлежащим денотативной совокупности.

Интерес концептуального анализа для коннотации пребывает в том, что в нем наглядно видна не только прямая, но и обратная сообщение денотативной и коннотативной семиотик: коннотативная семиотика выступает как резервуар для денотативной.

То, что коннотация есть неотъемлемым элементом текста дискурса, стало очевидным по развития теории и меря становления интертекстуальности. В прямом виде понятие коннотации было внесено в текстовый анализ Роланом Бартом. Р. Барт переопределил понятие коннотации применительно к тексту: текстовая коннотация является связью «, соотнесеность, анафору, метку, свойство отсылать к иным — предшествующим, последующим либо вовсе ей внеположным — контекстам, к вторым местам того же самого (либо другого) текста».

Теоретической базой интертекстуальности есть представление о языковой памяти как об огромном цитатном фонде и отношение к тексту как к языку.

Краткий обзор применения понятия коннотации в филологии и разных областях лингвистики убеждает в том, что в любых ситуациях речь заходит об одном и том же мыслительно-языковом механизме. Коннотация распространяется на его уровни и язык, на отношения в текста и между текстами. Возможно считать, что коннотация представляет собой неотъемлемое устройство языковой совокупности и её функционирования в социуме, другими словами представляет собой лингвистическую универсалию.

К денотации и коннотации возможно подойти с позиций когнитивистики. Денотация и коннотация связаны с людской сознанием, с восприятием и мышлением. У денотации и коннотации имеется неспециализированное содержание. Эта неспециализированная часть отражена в их неспециализированном корне. Латинский глагол noto, notare имеет значение «подмечаю, замечаю», англ. to note значит «подмечать и не забывать». Различие между денотацией и коннотацией проясняется при рассмотрении антонимического противопоставления приставок de — cum (con), (deconotation/conotation). Это различие описывается как «отделение» (лишение) — «прибавление» (совместное рассмотрение). Так, денотация свидетельствует мышления и способ восприятия, при котором объект либо положение дел рассматриваются самостоятельно, а коннотация имеет место тогда, в то время, когда объект либо положение дел мыслятся неизолированно, другими словами совместно с неким вторым объектом в самом широком смысле этого слова.

Денотация и коннотация равноценны в способности к хранению и передаче информации. Это делается ясным при рассмотрении того, какого именно рода информация в целом может передаваться через язык.

Коннотативная информация возможно переведена в денотативную и денотативная — в коннотативную. Вопрос в том, как это положение безгранично. Сколь бы ни были диффузны подчас коннотативные значения, они однако смогут быть переданы через прямое описание, другими словами через денотацию. Более проблематичным есть вопрос о возможности перевода всякой денотативной информации на коннотативный уровень.

Вяч.Вс. Иванов \


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: