Конец религий

Мать имела собственные земные «образчики» подле себя…

Это пришлось нелегко, время от времени кроме того невыносимо — масса, которая мало была склонна к тому, дабы двигаться вперёд, и была бы в полной мере довольна тем, дабы жить на некоем санитарном острове с мелкими медитациями — по причине того, что, в конечном счете, мы «духовны» — мало работы — не так много — дабы быть в мире со своей совестью, и мало упражнений, дабы поддерживать в форме собственное тело. Что касается остального, что же, жизнь, как вы видите, идёт прошлым ходом. Люди летают низко, а в то время, когда они решают влететь высоко, то дырку где-то наверху и радуются ангелам… дабы после этого упасть вниз на собственные ветхие хорошие животные лапы, что заставляет их ощутить, что, в итоге, жизнь «настояща». И это длится — ужасающе. Мать иногда обрушивала собственные ураганы на всё это, как и собственную ухмылку; но чувствовалось — и она сама всё больше это ощущала — что она имела возможность бы обрушить ещё тонны ураганов, не очень-то большое количество поменяв наряду с этим. И в один раз на Плэйграунде, со смешанным с печалью негодованием она сообщила им: «Сначала собственного теперешнего земного существования я виделась со многими людьми, каковые говорили, что имели великое внутреннее рвение, побуждение к чему-то более глубокому и более подлинному, но всегда были к чему-то привязаны, чем-то подчинены, были рабами несложной необходимости получать себе на судьбу, и это сильно их принижало, отнимало так много сил и времени, что они были легко неспособны посвятить себя какой-либо второй деятельности, внешней либо внутренней. Я частенько слышала это. Я видела многих бедных людей (но бедных не в финансовом смысле), бедных по причине того, что они чувствовали себя заточёнными в узкую материальную необходимость. Я была тогда весьма молода и постоянно говорила себе, что если бы имела возможность, то постаралась бы создать мелкий мир — о, весьма мелкий… но, не смотря ни на что, мелкий мир, в котором люди имели возможность бы жить, не заботясь о пропитании, жилье, одежде и о вторых элементарных жизненных потребностях — дабы все силы, высвобожденные от потребностей материального существования, имели возможность бы быть спонтанно направлены на внутреннюю реализацию и божественную жизнь. Что же, к середине моего существования — либо к тому, что в большинстве случаев считается серединой людской существования — нужные средства были даны мне, и я имела возможность реализовать, создать те условия судьбы. Сейчас же, но, я пришла к выводу, что это НЕ материальные оковы мешают людям посвятить себя внутренней реализации, это скорее их апатичность, потеря рвения, жалкая инертность, меня-это-не-тревожит, и те люди, каковые живут в самых жёстких условиях, время от времени откликаются скорее и имеют самоё интенсивное рвение».

В некоем отношении это как бы «отчёт».

В конечном итоге не было недочёта в респектабельных и безупречно «духовных» людях, предлагавших совершить «чистку» Ашрама, на что быстро возражала Мать: «Они всё ещё будут в том состоянии ментальности, которая желает устранить все препятствия — Шри Ауробиндо делал именно противоположное. Шри Ауробиндо брал их всех, охватывал их, а после этого трудился над ними так, что они прекратили быть препятствиями… Ликвидировать, ликвидировать — если вы устраните из судьбы всё, что не отвечает Божественному, тогда что же останется?… Мне кроме того говорили, что некоторым людям не следовало бы быть в Ашраме. Я отвечала, что всю землю должен быть в Ашраме! И потому, что я не могу принять тут всю землю, то обязана принять тут, как минимум, представителя каждого типа!»И со своей чарующей ухмылкой она заключила:«Все эти люди, каковые делают духовное упрочнение, мне вагоны моральности!» В действительности, это не был вопрос моральности Ашрама, это кроме того не был вопрос духовности Ашрама; неприятность всецело заключалась в другом. То, что вправду было необходимо, так это изменение духовности, возможно было бы сообщить, изменение Божественного, дабы открыть божественные двери материи, а не смывать чьи-то мелкие грехи либо полировать чьи-то мелкие добродетели. Но в ту 60 секунд, в то время, когда вы рассказываете о выходе за пределы моральности, люди мгновенно падают в безнравственность. Это порочный круг, да либо нет, Всевышний либо сатана, добро либо зло… Эти «духовные» шатания длятся уже пара тысячелетий. И без того мы медитируем и медитируем, дабы выбраться из тупика, но чем больше мы медитируем, тем более животным делается животное и тем более святым мелкий святой. И без того это и длится. И мы создаём изобилие мелких ашрамов, дабы всё это длилось — это «благо» творения. Аминь. Злодеи покинуты снаружи, конечно же, это не мы. Мать вовсе не планировала создавать ашрам для того чтобы типа. Но «благо» Ашрама не осознавало это, оно не было «лучше» «плохой» части Ашрама — никто не осознавал, какую революцию она пробовала произвести. «Должен быть открыт путь, что всё ещё блокирован… сообщил Шри Ауробиндо двадцать пять лет назад, а не основана некая религия».

В первую очередь, путь был блокирован в сознании, в определённом привычном методе взирания на мир, и наблюдали вы на мир через духовные либо материальные очки, это, в сущности, не составляло никакой отличия: то же самое искажение, одно «сверху», второе — «снизу». Как она пробовала растолковать им это! Те Ответы «и последние Вопросы» на Плэйграунде — восемь лет ответов и вопросов — практически мучительны в собственной ретроспекции: ощущаешь, как она пробовала пробить дорогу в их сознаниях, как она охватывала их своим единым взором, как если бы она пробовала вобрать всю почву: если бы осознал хотя бы один либо двое! Познание должно начаться где-то, в некоем уголке, хотя бы в единственном существе. Новый мир начинается с одного. И в один раз, по окончании еженедельного показа фильма на Плэйграунде — красивого индийского фильма о Рамакришне и индусской религиозной преданности, о значении всевышних в жизни и о том «высшем», отображением которого являются все эти всевышние, о присутствии души за всем, везде (другими словами, фильм о чём-то, на большом растоянии превосходящем по качеству западное представление о «Всевышнем») — она сообщила им: «Я видела целый стремления и религиозный мир поклонения, всю людскую связь с всевышними, что было (я уже говорю в прошедшем времени) лучшим людским духовным упрочнением достигнуть чего-то более божественного, чем человек, высочайшим и практически наичистейшим выражением рвения человека к чему-нибудь, что выше него. И неожиданно я почувствовала самым конкретным и МАТЕРИАЛЬНЫМ образом, что это был второй мир, мир, что прекратил быть настоящим и живым, это устаревший мир, что потерял собственную действительность, собственную истину, что отжил собственный век и превзойдён чем-то, что только что появилось, но чья ЖИЗНЬ столь интенсивна, столь подлинна, столь узка, что всё это выяснилось фальшивым, нереальным, плохим. Тогда я по-настоящему осознала, поскольку я осознала не головой, не разумом, а телом — осознаёте, о чём я говорю? — я осознала в клетках тела, что новый мир был рождён».

Он уже тут, вправду, лишь нам необходимо посмотреть на вещи по-второму. До тех пор пока отечественные глаза привлечены небесами либо зафиксированы на фальшивой материи, мы не понимаем ничего и не видим ничего: мы находимся прямо в Чуде, но не видим его. Великие поворотные точки в эволюции видятся не при достижении более большого либо более широкого сознания, а путём нового и более правильного осознания того, что всегда было в том месте. Возможно было бы назвать это «врастанием в точность». О, как она пробовала встряхнуть всё это, было практически мило слушать её, как если бы будущее мира зависела от нескольких менее мешающих глаз. Но они лишь говорили: «Мы ничего не видим». Что касается меня, то я задал вопрос Мать: «Но разве душа не владеет силой изменять материю, создавать физические чудеса, как делают это ученые?» (По причине того, что я не имел возможности прекратить думать, что «вторая вещь» должна быть прекрасной, что это должен быть некоторый ненормальный «пробой», что неожиданно придёт и начнёт произрастать на земле как некое сверхчудо, превосходящее все научные чудеса. Иначе говоря забрать сегодняшнего колдуна — учёного, и постараться сделать лучше, чем данный колдун, другими словами, делать всё то же самое, но с некоторыми улучшениями. Но это вовсе не так!) «Душа владеет данной силой, — ответила Мать, — и использует её неизменно, но человеческое сознание не поймёт это. Громадная отличие наступает тогда, в то время, когда человеческое сознание делается сознательным. Но оно начинает осознавать то, что всегда было! Неприятность содержится не столько в том, дабы функционировать на материю — это происходит неизменно — а… в том, дабы открыть познание: вот что тяжело. Вещь, которую вы не пережили, не существует для вас. Изменение может дойти до определённой точки без того, дабы мы кроме того поняли это. К примеру, говорилось, что сейчас имеется громадная отличие: в то время, когда человек показался в эволюции, животное не имело средств воспринять это, в то время как на данный момент… Но я говорю, что обстановка всё ещё не изменилась: не обращая внимания на всё, что человек реализовал, у него всё ещё нет нужных средств; смогут случиться определённые вещи, но он определит о них только значительно позднее, в то время, когда что-то в нём хватит развито». Отечественное представление о прекрасном есть частью этих фальшивых средств, как раз разум создал представление о чуде, по причине того, что с позиций разума всё подчиняется законам, так что в случае если что-то избегает «закона» либо отрицает его, то это должно быть чудо. Но эти законы — ментальные законы, ментальные порождения, это материя с позиций разума — вне разума всё чудесно и есть неизменным чудесным образом. Либо, скорее, всё чудесно конечно. Естественное, которое мы не видим. Сверхразум — естественное чудо материи. Подлинное видение — видение неизменного чуда. Нет потребности творить чудеса. Они уже тут! Нам необходимо только встретиться с ними, жить ими и разрешить тому, дабы мы были организованы этими чудесами, не накладывая неизменно металлическую сеть отечественных ментальных невозможностей. И всё изменяется — изменяется материально. «Как раз Божественное, становящееся материей», — сообщила Мать. Это следующая стадия эволюции, которая делается либо выходит на передний замысел. Да, разрушение ветхой корки.

Помимо этого, все всевышние переживания освобождения, нирваны, космической необъятности и все божественные видения на всех языках, всех стран и всех веков были как бы отменены либо «вытеснены» новым восприятием материи; как если бы все всевышние, чудеса, освобождения, раи и всё такое принадлежали бы всё ещё области разума либо ментальных проекций; быть может, как ментальные «фонари», но однако фонари в сравнении с золотой пылью материи. Супраментальное не есть улучшенным ментальным видением, расширенным, протяжённым, более божественным: «Это не что-то более высокое, чем высочайшая вершина, которую мы можем достигнуть тут, — пробовала растолковать Мать, — не ЕЩЁ ОДИН КРУГ, это не верно: мы уже в конце, на вершине, но… отличается как раз уровень качества. Это воистину новое обращение сознания. В то время, когда мы начинаем жить духовной судьбой, происходит обращение сознания, что есть для нас доказательством того, что мы вступили в духовную жизнь; что же, ещё одно обращение наступает, в то время, когда мы входим в супраментальный мир. И, быть может, всегда, в то время, когда раскрывается новый мир, происходит новое обращение. И исходя из этого кроме того отечественная духовная жизнь, которая есть таким тотальным обращением в сравнении с простой судьбой, есть, либо думается, в сравнении с супраментальным сознанием и супраментальной реализацией чем-то столь радикально отличающимся, что… ценности практически что обращаются. Это как если бы вся отечественная духовная жизнь была сделана из серебра, в то время как супраментальная сделана из золота, как если бы вся духовная жизнь тут была вибрацией серебра, не холода, а просто света, что достигает вершины, предельно чистого света; в то время как вторая, супраментальная жизнь, содержит всё достаток и силу, что и образовывает всю отличие. Вся духовная жизнь психологического существа и отечественного теперешнего сознания, которая думается столь тёплой, столь полной, столь прекрасной, столь яркой для простого сознания, да, всё это великолепие ничтожно если сравнивать с великолепием нового мира. Это… да, это практически как если бы сам Всевышний был вторым».

Это финиш религий. По причине того, что религии — это всё ещё разум, взирающий на что-то хорошее от себя. Второй мир легко… как он имеется.

Тем временем ученики всё ещё пробовали выработать «синтез Запада и Востока», «альянс мировых религий», «продолжение» высочайших традиций мира… и без того потом. Продолжение, да, вправду, как птица поменяла рептилию, но вовсе не путём добавления видений «ископаемых Запада» и ящеров Востока выработаем мы взор птицы. И не сложив совместно Упанишады + Библия + Коран, а после этого встряхнув мало всё это… Это ВТОРОЙ мир! Как тяжело было это осознать, конечно же. Шри Ауробиндо и Мать прожили 78 и 95 лет, соответственно, и самое большее, у них было три ученика, каковые осознали; это Мать сообщила мне перед собственным уходом — а в мире более четырёх с половиной миллиардов людей.

Финиш фальшивой религии близок!?


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: