Как нам нравится говорить!

Вся литература слагается из слов; особенность пьес пребывает в том, что они слагаются из слов, каковые должны быть сказаны. Действительно, вслух возможно прочесть по большому счету любое литературное произведение, но пьесы, в отличие от другой литературы, намерено пишутся чтобы их просматривали вслух. Драма изображает людей, каковые говорят, — вот из-за чего, чтобы продемонстрировать драму, театр нанимает людей, могущих сказать со сцены. Это обходится дорого. И ничто так наглядно не говорит о том интересе, с которым люди слушают произносимые со сцены слова, как их готовность платить деньги за это наслаждение.

Другой раз случается слышать, как взрослые люди уверяют, что они знают зарубежный язык, не смотря на то, что не могут сказать на нем и не знают устной речи. Каждому, кто пробовал изучить язык подобным манером, известно, как мало дает нам такое владение языком. выражения и Слова, заученные с написанного («Поворот направо», «С опаской, злая собака»), возможно, и имеют некую практическую пользу, но они ни при каких обстоятельствах не смогут означать для нас то же, что выражения и слова языков, на которых мы вольно говорим. Так как роль языка далеко не сводится к сугубо практической пользе. В некоторых Управлениях проводится идея, словно бы дети выучивают слова, дабы просить то, что им необходимо. На самом же деле у детей имеется более действенный метод "настойчиво попросить" все, что им

может пригодиться, — звучно начать плакать, причем они прибегают к нему и до и по окончании того, как обучатся сказать. Каждый, кто слушал лепет двухлетних малышей, знает, что они говорят не столько для того, дабы получать, чего им хочется, сколько для наслаждения сказать. В двухлетнем возрасте мой сын Филип изрек: «Мама, не скажи! Филип говорит!» Ему нравилось слушать звук собственного голоса, и от взрослых он отличался лишь только тем, что совсем не стыдился этого.

В сутки шестой господь сотворил человека, и человек изрек: «Человек говорит!» — по окончании чего он заговорил и, постоянно, говорит до сих пор. Онтогенез повторяет филогенез. Любой из нас имел возможность бы чистосердечно согласиться: «Я желал бы сказать без умолку». Чем это разъясняется? Ну, в первую очередь тем, что Нарцисс — неизменно Нарцисс: в зеркало он смотрелся лишь вследствие того что еще не изобрели магнитофона. Среди всех известных нам проявлений и форм судьбы обращение есть основным методом самоутверждения людей, будь то младенец в колыбели либо проповедник на кафедре, житель бревенчатой хижины либо Белого дома. И не такое уж это безобидное занятие — сказать. Людскую обращение довольно часто сравнивают с брачными песнями птиц, но ее возможно с таким же успехом сравнить и с рычанием голодных зверей. В собственном ненасытном рвении причинить боль друг другу люди прибегают и к пулям и к словам, причем на одну пулю приходится миллион слов, потому что слова в еще большей степени, чем пули, разрешают им сочетать предельную враждебность с предельной трусостью.

Весьма интересно подчернуть, что психоанализ является лечением только словом. пациент и Врач лишь говорят — или молчат в паузах беседы. Данный способ лечения есть, пожалуй, еще большей заслугой Фрейда в деле познания тайных Слова, чем дюжина томов его собрания сочинений. Потому что по тому, как человек говорит, возможно определить о нем все, что угодно. Кроме того если не вдаваться в содержание слов, возможно составить о говорящем полное представление, разбирая погрешности его речи: неумение своевременно остановиться либо, напротив, своевременно начать, запинки, нежелание помолчать, дабы

дать собеседникам возможность ответить. Отсутствие стиля — это человек!

Как установил Фрейд, люди всегда выдают себя. Вторых, подобно Иуде, они смогут предать поцелуем, себя же они значительно чаще предают словом. Фрейд с его вниманием ко всему, что принципиально важно для изучения психики человека, еще на заре собственной научной деятельности заинтересовался таковой необычной на первый взгляд темой, как оговорки и по большому счету всякие неточности речи. Просматривая его изучение на эту тему, мы обнаруживаем, что отечественному языку характерно делать оговорки и что, перед тем как претворить собственные неточности в дела, люди в большинстве случаев совершают их в словах и мыслях. Перед тем как был убит Юлий Цезарь либо, скажем, король Дункан, принималось ответ убить их, ответ, облеченное в слова. Вот здесь-то и раскрываются много возможностей перед драматургом.

О великих ораторах мы говорим, что они зачаровывают слушателей. Волшебство в более буквальном смысле этого слова сначала преследует как раз эту цель — зачаровать. Посредством слов мы сохраняем надежду взять власть над вещами. Вера в волшебство — это вера в безграничное могущество слов; в то, что, в случае если верно заклинание, слова сдвинут с места горы. Вера в слова всегда была более крепкой и более распространенной, чем вера в всевышнего. Попав в беду, люди, не верящие в всевышнего, в мыслях произносят молитвы, эти словесные формулы верующих. Поступая так, они отнюдь не обретают веру в всевышнего, а просто-напросто проявляют собственную веру в слова. Для людей грамотных выражение «волшебство слов» носит фигуральный темперамент. Оно охватывает широкий круг явлений как хороших, так и отрицательных. Гитлер так как также обладал «волшебством слова». Что касается хороших явлений, то «волшебство слова» — это кроме всего другого и волшебство литературы, в особенности литературы драматической.

Помимо этого, это выражение свидетельствует, что любой человек желал бы сказать не только непрерывно, но и несравнимо лучше вторых. В возрасте двух, а возможно, и трех-четырех лет мы уверены, что и то и другое нам доступно, но с годами мы утрачиваем наряду с другими кроме этого и эту иллюзию, что не так уж и не хорошо, потому что в мире,

населенном миллионами и миллионами людей, вряд ли жилось бы эргономичнее, если бы любой человек сказал не умолкая. Разочаровавшись, мы замолкаем и в первый раз начинаем пристально слушать. По счастью, в отечественном сознании имеется механизм, благодаря которому мы не умираем от зависти, услышав недосягаемо красивую обращение. Механизм данный именуется актом отождествления. Если не можешь превзойти их, присоединяйся к их компании. В случае если вам не дано стать великим оратором, отождествляйте себя с великими ораторами. В то время, когда мы распеваем в ванной «О Sole Mio», нам думается, что мы ничем не уступаем Карузо. Но раз уж мы соперничаем с Карузо, то можем соперничать и с Уинстоном Черчиллем, Демосфеном, Лоренсом Оливье, Дэвидом Гарриком, Оскаром Уайльдом и Бернардом Шоу. Если не принимать такое соперничество действительно, оно представляется в полной мере здравым а также нужным явлением — в противном случае как бы имели возможность мы поддерживать живую, постоянную связь между собой и великими словами? «В конечном итоге, — писал Ницше, — из самого себя не выскочишь». Независимо от того, отражает ли это замечание всю истину, оно завлекает внимание к определенным неизменным пределам, ограничивающим возможности и наши способности. Человек, не наделенный от природы красноречием, «подключается» к красноречию вторых. Похоже, никто не имеет возможности обойтись без красноречия: оно необходимо всем, а тяга к нему легко непреодолима. Мы можем пожалеть об этом событии, столкнувшись с красноречием какого-нибудь демагога либо странствующего проповедника, но благодаря ему же всегда сохраняется живой интерес людей к великим произведениям драматургии, в базе которых лежит, по словам Рональда Пикока, «голос поэта».

Из-за чего Запрещено Сказать ДЕВУШКЕ, что Она Тебе НРАВИТСЯ???


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: