Юридическая природа мер пресечения

Центральное место в системе мер уголовно-процессуального принуждения занимают меры пресечения: в отличие от других мер, именно им принадлежит рекорд по значительности правовых ограничений и предельной распространенности применения, приближающейся к полному охвату всех лиц, обвиняемых (подозреваемых) в совершении преступления.

На наш взгляд, природа мер пресечения может быть выяснена, прежде всего, при выявлении их связи со стоящими перед ними целями. Как известно, для успешного решения той или иной задачи выбираются не любые средства и способы, а только те, которые в принципе способны быть инструментом для ее решения, основные свойства которых таковы, что позволяют достичь желаемого результата (общие критерии). Цель всегда достаточно жестко задает общие критерии для отбора средств. Поясним это на простом примере: допустим, цель — вбить гвоздь в доску, эта цель ставит требования к инструменту — он должен быть жестким, твердым, с достаточно плотной структурой и т.д. Конечно, можно пытаться использовать и инструменты, не отвечающие требованиям, определяемым целью (в нашем примере — мягкими, хрупкими и т.п.), однако достижение цели при этом будет невозможным или крайне затруднительным. Понятно, что средств, отвечающих общим критериям, может быть довольно много. Поэтому алгоритм их подбора включает в себя еще и выбор тех средств и способов, которые соответствуют специальным критериям оптимальности и допустимости: по расходу сил, материальных затрат, времени и т.д. При этом приоритет может иметь какой-либо один (иногда несколько) критерий: в одном случае задача должна быть решена с использованием минимума материальных затрат, даже если это займет много времени, в другом — максимально быстро, невзирая на трату сил, средств и т.п.

Это в полной мере относится к уголовному судопроизводству, и, в частности, к мерам уголовно-процессуального пресечения. Последние вызваны к жизни только потому, что для успешного производства по делу существует объективная необходимость: 1) предотвратить уклонение обвиняемого (подозреваемого) от предварительного расследования и суда; 2) пресечь его дальнейшую преступную деятельность; 3) помешать его попыткам воспрепятствовать производству по уголовному делу; 4) обеспечить исполнение приговора. В свою очередь, лишь успешное судопроизводство гарантирует защиту прав и законных интересов потерпевших, а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, т.е. соответствует назначению уголовного судопроизводства. Если для применения мер пресечения указанные обстоятельства являются целями, то для уголовного процесса в целом они являются производными от его назначения задачами. То есть в каждом случае производства по уголовному делу задачи по обеспечению надлежащего поведения обвиняемого (подозреваемого), выражающегося в его не уклонении, не совершении им преступлений и т.д., должны быть решены. Это, однако, не определяет тот факт, что каждый обвиняемый заведомо поведет себя не лучшим образом. Надлежащее поведение последнего может быть достигнуто: его собственными усилиями, путем убеждения его со стороны знакомых, близких, защитника и т.д., путем убеждения со стороны органов уголовного преследования и только в последнюю очередь путем принуждения со стороны правомочных должностных лиц. Поэтому меры пресечения — факультативный, вспомогательный институт уголовного судопроизводства. При этом отношение между фактическими данными и суровостью мер пресечения должно находиться в прямой зависимости: чем серьезнее противодействие, которое можно ожидать от обвиняемого (подозреваемого), тем сильнее должно быть сопротивление такому противодействию.

Итак, цели поставлены. Каким же общим требованиям должны удовлетворять средства (меры пресечения)? Какова должна быть природа, сущность мер, могущих достичь вышеуказанных целей? Прежде всего, как мы уже выяснили выше, они должны быть способны оказать влияние на обвиняемого (подозреваемого), при этом такое, которое является более действенным, чем просто убеждение. Таким влиянием обладают меры психического или физического принуждения. Принуждение же всегда связано с определенными правоограничениями. Наиболее близкой к убеждению мерой является простая угроза в адрес обвиняемого. Наиболее репрессивной — лишение свободы. Между ними находится целый спектр мер, способных вызвать дополнительную мотивацию правомерного поведения у обвиняемого. В него (спектр) входят и шантаж, и физическое насилие, и взятие близких лиц в заложники, а также всевозможные прочие меры (напомним, что сейчас речь идет лишь об общих требованиях, предъявляемых к средствам!), ибо они также способны направить поведение обвиняемого в нужное нам русло. Но для уголовного судопроизводства как деятельности, основанной на законе и осуществляемой от имени государства, пригодны не любые средства, а лишь те, которые отвечают специальным критериям оптимальности и допустимости, присущим для этого вида деятельности — охране и защите прав личности. В этом смысле мерами уголовного пресечения могут быть лишь такие меры, которые: 1) ограничивают лишь права самого обвиняемого (исключение составляют имущественные ограничения при залоге, вносимом иными лицами, но и это — только с их согласия); 2) не представляют опасности для его здоровья и жизнедеятельности; 3) отвечают нормам морали и нравственности. Сообразуясь с развитием нашего общества на данном этапе, законодатель считает, что общим требованиям и специальным критериям удовлетворяют на сегодняшний день лишь семь мер — подписка о невыезде и надлежащем поведении, личное поручительство, наблюдение командования воинской части, присмотр за несовершеннолетним обвиняемым (подозреваемым), залог, домашний арест и заключение под стражу (ст.98 УПК РФ). Поэтому только эти меры могут выступать в качестве мер уголовно-процессуального пресечения. Тем не менее, развитие науки и техники не стоит на месте, и мы с уверенностью можем ожидать, что если не в ближайшем, то хотя бы более отдаленном будущем будут изобретены новые меры пресечения, эффективность которых будет увеличиваться, а ограничиваемый при этом объем прав обвиняемого (подозреваемого) — уменьшатся.

Выше мы уже обращали внимание на несовпадение понятий мер уголовно-процессуального принуждения и мер уголовно-процессуальной ответственности. Признавая справедливость данного утверждения в отношении прочих мер уголовно-процессуального принуждения в правовой литературе и на практике, нередко оно отрицается по отношению к мерам пресечения. Чаще всего ответственностью признается: избрание меры пресечения после совершения лицом противоправных действий (обвиняемый скрылся, оказал давление на свидетеля и т.п.), изменение меры пресечения после указанных действий на более строгую в случае нарушения этой меры пресечения, обращение суммы залога в доход государства и взыскание с поручителя.147 Однако, по нашему мнению, ни один из этих случаев не является какой-либо ответственностью. Справедливо отмечено, что поскольку нарушение норм — факт свершившийся, постольку ответственность в этом случае является ретроспективной (выделено нами — Е.В.), относящейся к событиям прошлого. Юридическая ответственность — основной вид ретроспективной ответственности.148 Мера пресечения же, в любом случае, применяется в отношении возможного совершения действий в будущем. Поэтому, формулируя основания для применения мер пресечения (ч.1 ст.97 УПК РФ), законодатель не случайно использует будущее время глаголов — скроется (а не скрывался), может продолжать (а не продолжал), может угрожать (а не угрожал). Если мера пресечения избирается во время указанных действий, то тоже не за то, что они совершались до этого момента, а только потому, что будут совершаться и дальше. Назначение (изменение) меры пресечения — корректировка дальнейших действий обвиняемого (подозреваемого), а не оценка его прошлого поведения, тогда как главной функцией ответственности является штрафная, карательная функция.

В деле по обвинению К. в мошенничестве по ст.159 УК РФ, к нему была применена мера пресечения в виде подписки о невыезде. После чего К. от следствия скрылся и был объявлен в розыск, мера пресечения изменена на заключение под стражу. В процессе следствия выяснилось, что к совершению данного преступления К. непричастен. Уголовное дело в отношении него было прекращено, а мера пресечения отменена. Если признать, что изменение меры пресечения на более строгую — мера ответственности за уголовно-процессуальное правонарушение, то логично было бы в данном случае, после розыска К., заключить его под стражу, т.е. лишить его свободы. Однако УК РФ не предусматривает в качестве преступления нарушение обвиняемым (подозреваемым) меры пресечения (в случае совершения им в этот период преступления вопрос о мере пресечения должен решаться в соответствии с данными о новом преступлении). Правонарушение же, как известно, обладает меньшей общественной опасностью, чем преступление. Поэтому нельзя признать, что правонарушение в виде неисполнения меры пресечения в ходе предварительного следствия представляет собой большую общественную опасность, чем совершение преступления, санкция которого не предусматривает лишение свободы. Если считать меру пресечения ответственностью, то отсюда должен следовать вывод о том, что заведомо за менее общественно опасное деяние — уголовно-процессуальное правонарушение может быть применена мера более жесткая, чем за совершение им более общественно опасного деяния — преступления, т.е. уголовно-процессуальная ответственность может быть строже уголовно-правовой. А это неприемлемо с точки зрения соблюдения принципов законности, справедливости и гуманизма.

Замена меры пресечения на более строгую — также не ответственность, а лишь мера реагирования на вновь возникшие препятствия для осуществления производства по делу. Это в полной мере относится как к случаям, когда лицо, избравшее меру пресечения, с самого начала неверно оценило ситуацию (мера пресечения была неэффективна изначально), либо изменились объективные обстоятельства, так и к случаям, когда обвиняемый (подозреваемый) нарушением первоначально избранной меры не оценил проявленного к нему доверия со стороны следствия. Причиной для усиления меры пресечения служит не нарушение (субъективный фактор по отношению к обвиняемому) первоначальной меры, как таковое (это нарушение может выступить лишь в качестве обстоятельства, свидетельствующего о большой степени вероятности дальнейшего негативного поведения обвиняемого и только в этом качестве явиться поводом для усиления меры пресечения), а неэффективность (объективный фактор по отношению к обвиняемому) в отношении него данной меры для достижения задач судопроизводства. Поэтому, если по материалам дела можно сделать вывод о том, что в дальнейшем первоначально избранная мера будет иметь действие, изменять ее нет необходимости. Более того, применение в этом случае более жесткой меры было бы незаконным, так как это противоречило бы условиям и целям применения указанных мер. По мнению А.Г. Братко, если лицо нарушает правовое ограничение, то юридическая ответственность не наступает, так как ответственность в этом случае несут соответствующие должностные лица, не обеспечившие осуществление ограничения.149

Что касается обращения залога в доход государства и денежного взыскания с поручителя (в ходе уголовного судопроизводства), то и эти меры, несмотря на значительную схожесть с мерами ответственности, на наш взгляд, таковыми не являются. И тот, и другой случай являются специфическими разновидностями договоров (сделок), а обращение залога в доход государства, так же, как и взыскание денежной суммы с поручителя, по сути, являются условиями этих договоров, о которых участники ставятся в известность заранее. Последние по своему усмотрению могут вступить в сделку или отказаться от нее (что вовсе не характерно для ответственности). При поручительстве не имеет значения — виновно ли (недобросовестно) поручилось лицо за обвиняемого (подозреваемого) или нет, при залоге не имеет значения, кто вносит его — сам обвиняемый или иное лицо (несоответствие основным принципам ответственности — персонифицированности и виновности). Кроме того, установление ответственности за нарушение одних мер пресечения и не установление за нарушение других, на наш взгляд, было бы непоследовательным и не соответствовало бы принципу справедливости.

Все сказанное нами выше не означает, тем не менее, того утверждения, что лицо, нарушившее меру пресечения, должно быть свободно от всякой ответственности. Ибо еще Французская декларация прав человека и гражданина утвердила, что … каждый гражданин, вызванный или задержанный в силу закона, должен беспрекословно повиноваться: в случае сопротивления он несет ответственность (ст. 7). Но выступать в качестве нее должно не усиление меры пресечения, а уголовно-процессуальная или административная ответственность.150 Если же при этом совершается преступление (ст. 105, 111, 112, 313 УК РФ и др.), то лицо должно нести ответственность и в уголовном порядке.


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: