Язык и коммуникация

Было предпринято много попыток дать определение слову «язык», их можно найти в словарях и некоторых учебниках. Одно из широко используемых определений: «Язык представляет собой систему произвольных вокальных символов, с помощью которых сотрудничает социальная группа». Это определение охватывает многое, что очень важно, но в некотором смысле все определения, сами по себе, неадекватны, так как, чтобы не быть всего лишь тривиальными и неинформативными, а представлять собой нечто большее, они должны предполагать, как процитированное выше определение, некоторую общую теория языка и лингвистического анализа.

С этой точки зрения более полезным в первичной книге по лингвистике будет некое сообщение о нескольких важных фактах, которые необходимо принять во внимание в любой претендующей на серьезность теории языка.

Каждый нормальный человек осваивает один язык, родной язык — к концу детства, а основной лексикон, грамматику и произношение — в течение первых десяти лет жизни, по-видимому, без усилий и без необходимости систематического обучения, в отличие от фактического преподавания в школе, обязательно вовлекающего в достижение грамотности и овладение иностранными языками. Многое, что у добросовестных родителей называется «учить ребенка говорить», на самом деле сводится к преднамеренному расширению его словаря вместе со знанием мира.

Умение участвовать в разговоре, будучи приобретенным как нечто само собой разумеющееся, причем этот процесс почти незаметен, не вызывает никаких замечаний или восхищения; его отсутствие у патологически неполноценных лиц вызывает сочувствие. Мы хвалим людей с особыми и относительно редкими способностями, зависящими от речи, за прекрасный певческий голос, действенных проповедников, вдохновляющих ораторов или хороших рассказчиков, а также способных четко читать песни-скороговорки, написанные В.С. Гилбертом — противоестественные упражнения, которые подвергают испытанию способности большинства обычных людей, свободно говорящих на языке. Но все эти достижения представляют собой дополнительные способности сверх мастерства владения собственным первым языком.

Естественно, изучение коммуникации животных было сосредоточено на наших ближайших родственниках среди млекопитающих, приматах, а также специфические исследования были проведены, например, относительно сигналов гиббонов в их естественной среде обитания. Но наиболее известной и наиболее интересной широкой публике областью в этом типе исследований были попытки научить шимпанзе общаться с людьми человеческими методами.

Из этих шимпанзе самыми известными объектами длительного обучения и исследования в Америке являются Уошо и Сара. Некоторые ссылки на доступную литературу о них приведены в примечаниях. Здесь достаточно отметить, что попытки научить шимпанзе именно говорить были неудачными; в основном используются визуальные сигналы, включая жесты и лицевые движения. В этой среде общение, включающее информацию, вопросы и просьбы, вместе с непосредственно связанными с ними ответами, а также зачатки синтаксических структур, проделали удивительный прогресс, далеко выходящий за рамки языка пчел, например. Но, и это важная оговорка, язык пчел полностью разработан в природных сообществах пчел; шимпанзе научились своему языку только после длительного общения с людьми, посвятившими себя их обучению их изучению. Такие исследования сообщают нам многое о скрытых и врожденных возможностях шимпанзе, но они не влияют на уникальность видовой специфичности языка человечества.

Человеческий язык, в отличие от любой другой системы связи, известной в животном царстве, ничем не ограничен по своему охвату и простирается бесконечно. Вопреки жестким ограничениям, наложенным на темы, доступные в общении пчелам и даже обученным шимпанзе, человеческие существа могут на любом языке говорить обо всем содержимом земли и неба, известном им, и обо всем человеческом опыте. Языки адаптируемы и изменяемы в соответствии с изменением потребностей и условий говорящих; это сразу заметно по адаптации лексики английского и других языков к научным и промышленным разработкам и сопутствующим изменениям в жизни людей, которые имели место в Европе и Северной Америке в восемнадцатом, девятнадцатом и двадцатом веках.

Огромная мощность и диапазон языка были восприняты во всех обществах, и их реализация, без сомнения, частично отвечает за ощущаемые некоторыми людьми магические ассоциации, принадлежащие определенным словам, относящимся к вещам и явлениям, жизненно важным для их бытия или пугающим своим воздействием. Следы такого магического мировоззрения должны быть заметны сегодня в некоторых привычных отношениях.

Для всей этой гибкости и силы человеческие языки развились на протяжении тысячелетий, которые человечество существовало на Земле в качестве отдельного вида, через посредство речи. Самые ранние известные системы письма датированы не более чем в 4000 — 5000 лет назад, минутное расстояние в масштабе времени существования человечества.

Человеческие младенцы наследуют биологически обусловленную способность приобретать и использовать язык, и это наследование может составлять универсальные черты, найденные во всех известных языках и предполагаемые в остальных: но мы не наследуем какой-либо конкретный язык. Ребенок изучает язык тех, кем он воспитывается в младенчестве и раннем детстве, будь они, как это обычно бывает, его фактическими родителями или другими людьми.

Человеческий прогресс в значительной степени ускорило использование языка в культурном обмене (одна из его функций); знания и опыт, приобретенные одним человеком, могут быть переданы другому в языке, так что отчасти он начинает там, где первый заканчивает. В связи с этим важность изобретения книгопечатания вряд ли может быть преувеличена. В настоящее время достижения любого в любой части мира могут быть доступны (путем перевода, если это необходимо) любому другому, умеющему читать и способному понять, что подразумевается.

Лингвистически, нет примитивных языков. Есть языки народов, культуры которых по описанию антропологов можно назвать примитивным, т.е. включающими низкий уровень компетентности в области эксплуатации природных ресурсов и тому подобное. Однако язык нельзя определить, как примитивный. Исследования языков мира не подтверждают предположение о том, что структурно языки людей на разных уровнях культурного развития по своей природе различны. Их словари, конечно, в любое время отражают довольно точно состояние материальной и более абстрактной культуры говорящих; но языкам свойственна бесконечная адаптируемость к обстоятельствам культурного развития, а их фонетическая и грамматическая организация могут оставаться постоянными при таких изменениях. Существенен факт компетентного наблюдения в лингвистических исследованиях языков примитивных в культурном отношении народов, что фонетически и грамматически их языки не менее (и не более) систематичны и упорядочены, чем языки Западной Европы и крупной мировой цивилизации. И при этом процессы изменений, влияющих на все части языков, менее активны или быстры при воздействии на эти языки, чем на другие; на самом деле, возможен и обратный случай, так как было подтверждено, что создание систем письменности и стандартов корректности, как правило, способствует замедлению языковых изменений в определенных ситуациях. У изменений каждого языка есть минусы, безвозвратные потери лежащих за этим знаний. Переводить споры с языка примитивных народов на природу примитивной стадии в эволюции языка бесполезно.

Языки попадают в класс символьных систем, символов, являющихся особым классом знаков. Наука знаков и символьных систем, которую иногда называют семиотикой, лежит вне диапазона введения в основы общего языкознания, но желательно краткое разъяснение терминов. Знаки в целом это события или вещи, которые каким-то образом обращают внимание или указывают на другие события или вещи. Они могут быть связаны условно и таким образом используются, и тогда они называются символами, как, например, «условные обозначения» для церквей, железных дорог и т.д. на картах, дорожных знаках, а также цвета светофора.

Язык, речь и коммуникация — Наталья Михайловна Сафоновна


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: