Глаза материи

Это новое видение не установилось за один сутки; в конечном итоге, вся новая судьба оформлялась на всех фронтах, как и в большинстве случаев, это первый контур метода бытия следующего вида; и вечно занимателен переход от одного метода видения либо слышания либо перемещения к второму, по причине того, что через него мы можем ухватить ключ к тому механизму, что, по сути, образовывает всю отличие между новым и старым видом. В начале Мать сказала: я теряю мое зрение, я теряю слух, я теряю память… Неизменно «я теряю», в то время, когда что-то иное должно прийти на смену — имеется кроме того некое «я теряю собственную жизнь», что кроме этого должно измениться. И она увидела с удивлением, по причине того, что она постоянно изумлялась: «К примеру, я беру листочек бумаги и просматриваю с него столь же светло, как это было в большинстве случаев. Когда я подмечаю, что вижу светло — всё кончено!…» Она подмечает. Да, когда «подмечаешь», так сразу же возвращаешься в колонию — в том месте возможно подметить всё, так что ничто больше не конечно либо чудесно, как оно должно быть. В второй же раз, по окончании нескольких попыток прочесть послание, беря увеличительное стекло, откладывая его в сторону и, наконец, прочтя на одном дыхании, она отметила: «Я только что прочла и видела отлично. Но когда возвращается ветхая привычка (как мысль либо как воспоминание), что мне необходимо увеличительное стекло, тогда я больше ничего не вижу! После этого я забываю о том, что необходимо видеть либо не видеть, и работа идёт замечательно! Я не подмечаю, вижу я либо нет. И без того во всём… Со внешней стороны тут какая-то несуразица. Это должно зависеть от другого закона, что руководит Физическим, и что я до тех пор пока что не знаю». Она скоро определит данный второй закон: что имеется только один орган, сознание, что на протяжении эволюции как бы «окаменел», дабы быть по привычке связанным с глазом либо ухом, но что распространяется везде без какой-либо помощи — конечно, поскольку он поддерживает всё!

После этого стали множиться другие явления, приходящие под вторыми углами: ветхие явления обретали второе значение либо новую остроту; то, что прежде она в большинстве случаев видела внутренними глазами либо глазами «сновидения», начало переходить в физическое, как если бы изменялось само восприятие тела, и всё становилось физическим, кроме того «иные миры»! «Я подняла глаза (я сидела перед зеркалом, в которое я в большинстве случаев не наблюдаю), я подняла глаза и посмотрела, и заметила множество вещей… И в тот момент я взяла переживание, я сообщила себе: О, вот из-за чего моё видение с физической, чисто материальной точки зрения, думается затуманенным. По причине того, что то, что я видела, было Значительно БОЛЕЕ ЯСНЫМ и вечно более ясным…» как если бы Мать начала видеть физическое значительно яснее, но вторым методом. «Эмоции изменяются — я не имею в виду, что употребляются эмоции с другого замысла (это ясно, сначала мы имели эмоции везде, но сейчас всё совсем по-второму): я имею в виду, что САМИ ЭМОЦИИ изменяются. Ты осознаёшь, изменяется их содержимое. К примеру, состояние сознания человека, на которого я наблюдаю, меняет его физический вид ДЛЯ МОИХ ФИЗИЧЕСКИХ ГЛАЗ. Глаза этого человека уже не те же самые, как и другая часть его лица — кроме того форма и цвет — вот из-за чего время от времени я колеблюсь. Я вижу людей (я вижу их каждое утро, ты знаешь) и определю их, и однако они другие, они не те же самые ежедневно (кое-какие неизменно одинаковые, неизменно, как камень), но кое-какие не всегда одинаковые; в отношении некоторых я кроме того колеблюсь: он ли это? Но, боже мой, он так изменился…» И это явление становилось всё более и более правильным: «Ты осознаёшь, это больше СОЗНАНИЕ вещей, чем их внешний вид. И я увидела: вот, к примеру, передо мной кто-то; имеется люди, каковые становятся всё более ясными и отчетливыми по мере того, как я на них наблюдаю; другие же становятся всё более тусклыми и расплывчатыми ДЛЯ МОЕГО ФИЗИЧЕСКОГО ВИДЕНИЯ. И это зависит от их состояния сознания. Кое-какие становятся совсем ясными и отчётливыми, в особенности их глаза, и в их глазах я вижу сознание. А другие, напротив, становятся чёрными и тусклыми; имеется кроме того такие люди, у которых я вижу два тёмных экрана на месте их глаз. Как если бы они что-то желали скрыть. Весьма интересно». Иначе говоря физический мир, вещи, существа обретали для Матери ясность только в той пропорции, в какой они содержали сознание — и, достаточно необычно, в людских существах не всегда было больше всего сознания! Те «тёмные экраны» — это типично человеческое явление, быть может, кроме того чисто человеческое: как довольно часто Мать сказала о жизни в камне, не говоря уж о бутылочках для полоскания рта! «В то время, когда люди приходят, дабы увидеться со мной, сначала я вижу только их силуэт, после этого, неожиданно, всё делается различимым. А позже опять происходит затемнение — В СООТВЕТСТВИИ С ИХ МЫСЛЯМИ! Весьма интересно». И целый физический мир казался изменяющимся и текущим, становился ясным либо туманным, как текучая картина, в соответствии с тем сознанием, которое он содержал.

Да и то же самое для слуха: «Тем же образом я слышу определённые звуки. Мне приходилось подмечать звук практически невоспринимаемый, приходивший через много ярдов, а у меня было такое чувство, что он раздавался прямо тут… Я слышу то, что мне необходимо слышать, пускай это будет мельчайший шорох, а целый шум беседы, все вещи, создающие большое количество шума, я вовсе не слышу!» Исходя из этого они говорили: «Мать глуха», «Мать слепа», но она была глуха к их «мешанине Лжи» и слепа к их скверным мыслям, каковые она отлично знала (либо, скорее, отлично ощущала, к сожалению). «Кое-какие люди говорят со мной, а я совсем не слышу — ничего. С другими я слышу какое-то жужжание, не имеющее смысла. В то время как с некоторыми я слышу каждое их слово. Но это второй метод слышания. Я слышу вибрацию их мыслей, вот что делает звук столь ясным… В течение весьма продолжительного времени, годами, я ощущала, что в то время, когда люди не светло думают, я их не слышу. Но это не совсем так: это в то время, когда их сознание не Быстро в том, что они говорят — это не столько вопрос думания — их сознание не быстро в том, что они говорят; имеется только ментальная машина, и я вовсе ничего не осознаю, ничего. В то время, когда их сознание быстро, это затрагивает меня. И я замечала, к примеру, что люди, которых я не слышу, считаюм, что это по причине того, что я глуха самым простым образом, и начинают кричать — это кроме того хуже, это как если бы они швыряли в моё лицо камни!» Ни разу, ни на 60 секунд, прямо до самого финиша, я ни при каких обстоятельствах не ощущал, что Мать слепа либо глуха. Она неизменно превосходно меня слышала, кроме того мои самые дурные вопросы, и она неизменно меня видела… возможно, лучше, чем я вижу себя в зеркале!

Так чем же тогда есть настоящее видение, что делает его по-настоящему «конкретным»? Материальной серостью, которая делается всё туманнее, либо же нежданно сияющая вещь? И с её прекрасным юмором, в один раз она увидела:«Мой метод видения — это по-настоящему весьма занимательная вещь. Неожиданно что-то приходит (вещь либо лицо либо письмо либо…), ясное, отчётливое, практически светящееся. В следующую 60 секунд всё как в тумане — как если бы мне говорили: это стоит видеть (исходя из этого я наблюдаю), в противном случае… [смеясь] лучше об этом не тревожиться!» Так что письма — груды писем — объекты, люди, всё становилось ясным либо исчезало в соответствии с… его истиной либо полезностью. Исчезал всю землю людских нагромождений. Виделось то, что конкретно. Конкретное — это то, что сознательно.«Всё это изменилось, другими словами органы и вся — работа органов ли это изменились либо их работа? Я не знаю. Но они подчиняются совсем второму закону».

Однако, я донимал Мать, по причине того, что я постоянно имел некое инстинктивное и рациональное недоверие к подобным вещам. (В конечном итоге, как бы необычно это ни раздалось, но Мать постоянно казалась мне самоё рациональным существом в мире, как если бы наконец я встретил того, кто был бы воплощённым разумом если сравнивать с этим миром безумных, оснащённых телевидением и наукой, и все её переживания, достаточно таинственные для большинства людей, постоянно казались мне несущими некую глубокую логику, подобную подлинной логике вселенной. Мать — это подлинная логика вселенной. Она была иррациональной никак не больше, чем глухой либо слепой. Лишь это следующая логика вселенной, либо, быть может, ветхая извечная Логика, которую, как мы думаем, мы имели возможность бы лучше освоить и «улучшить» в отечественной колонии.) Я задал вопрос её, пара вызывающе: «Но, послушай, не имеет возможности ли психологическое видеть подобным образом?» «Нет, вовсе нет! Это не верно, как все видения, каковые я имела!… Это новое видение вещей не имеет ничего общего для того, чтобы выходить из материи, дабы в противном случае заметить мир (это в далеком прошлом уже проделывали и прежде, ты знаешь, в этом нет ничего нового, и это не верно уж чудесно), это не верно: это материя, взирающая на себя, совсем новым образом, и вот что страно — она видит всё дело совсем По другому». Мать не прикрывала глаза, она не уходила в созерцательность а также не пробовала видеть: вещи просто так обретали форму, спонтанно, перед её глазами, и как если бы в подлинной их форме, как если бы сознание тела взирало на мир своим собственным методом, чисто, без ментального покрытия, которое придаёт видимый налет сознания, налёт культуры, конкретный налет пудры либо усов… что вовсе не конкретно, что в действительности не существует. Это не Мать «видела»: вещи показывали себя такими… какими они были в действительности. И она добавила, с некой юной ухмылкой, таковой чистой, столь детской, которая растягивала её лицо (необычно, но в таких ситуации она смотрелась как смеющаяся китаянка!): «Всё начинает становиться таким, как если бы всё это виделось в первоначальный раз и под совсем вторым углом — всё, всё: темперамент людей, события, кроме того перемещение звёзд и земли; всё подобно этому, всё стало совсем новым и… неожиданным, в том смысле, что всё это человеческое видение всецело ушло! Так что вещи поменяли видимость!»

Другими словами, фальшивая материя неспешно исчезала, та самая материя с лощёными усами — та самая с тяжёлыми вибрациями.

Но что-то остаётся, что есть подлинной Материей.

2.Философия «Материя» М.В.Попов


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: