Бытие как мир идей.

Бытие – одна из наиболее значимых категорий философии. Она фиксирует и высказывает проблему существования в ее неспециализированном виде. Слово «бытие» происходит от глагола «быть»». Но как философская категория «бытие» показалась лишь тогда, в то время, когда философская идея поставила перед собой проблему существования и начала анализировать эту проблему. Философия имеет своим предметом мир как целое, соотношение материального и совершенного, место человека в обществе и в мире. Иначе говоря философия пытается узнать вопрос о бытии человека и бытии мира. Исходя из этого философия испытывает недостаток в особенной категории, фиксирующей существование мира, человека, сознания.

В современной философской литературе указывается два значения слова «бытие». В узком смысле слова – это объективный мир, существующий независимо от сознания; в широком – это все существующее: не только материя, но и сознание, идеи, фантазии и чувства людей. Бытие как объективная действительность обозначается термином «материя».

Итак, бытие – это все то, что существует, будь то человек либо животное, природа либо общество, огромная Галактика либо отечественная планета Земля, фантазия поэта либо строгая теория математика, религия либо законы, издаваемые страной. Бытие имеет собственный противоположное понятие – небытие. И в случае если бытие – это все, что существует, то небытие – это все, чего нет. А как соотносятся между собой небытие и бытие? Это уже в полной мере философский вопрос, и мы посмотрим, как он решался в истории философии.

Начнем с философа элейской школы Парменида. Расцвет его творчества приходится на 69-ю олимпиаду (504—501 до н. э.). Ему в собственности философская поэма «О природе». Потому, что уже в те времена существовали различные подходы к ответу философских неприятностей, то неудивительно, что Парменид ведет полемику со собственными философскими соперниками и предлагает собственные методы ответа насущных философских вопросов. «Быть либо вовсе не быть – вот тут разрешение вопроса», – пишет Парменид. Основной тезис Парменид формулирует предельно коротко: «Имеется бытие, а небытия вовсе нет; тут достоверности путь и к истине он приближает».

Второй путь – это признание того, что небытие существует. Парменид отвергает таковой взор, он не жалеет слов, дабы высмеять и осрамить тех, кто признает небытие. Существует лишь то, что существует, а несуществующего нет. Думается, что лишь так и направляться рассуждать. Но давайте посмотрим, какие конкретно следствия вытекают из этого тезиса. Основное – это то, что бытие лишено перемещения, оно не появляется и не уничтожается, оно не имело прошлого и не имеет будущего, оно лишь в настоящем.

Так без движений лежит в пределах оков величайших, И без начала, финиша, после этого что гибель и рожденье Подлинным тем на большом растоянии отброшены вдаль убежденьем.

Для читателя, не привыкшего к философским рассуждениям, такие выводы смогут показаться как минимум необычными, в первую очередь вследствие того что они очевидно противоречат обстоятельствам и очевидным фактам нашей жизни. Мы всегда наблюдаем перемещение, уничтожение и возникновение различных явлений и предметов как в природе, так и в обществе. Рядом с нами всегда рождаются и умирают люди, на отечественных глазах распалось огромное государство – СССР, и на его месте появилось пара новых свободных стран. А кто-то говорит, что бытие без движений.

Но на возражения для того чтобы рода у философа, следующего Пармениду, найдутся собственные доводы. Во-первых, говоря о бытии. Парменид имеет в виду не ту либо иную вещь, а бытие в целом. Во-вторых, он не принимает к сведенью мнения, основанные на случайных впечатлениях. Бытие – это умопостигаемая сущность, и в случае если эмоции говорят не то, что утверждает ум, то нужно дать предпочтение утверждениям ума. Бытие – это объект мысли. А на данный счет у Парменида имеется в полной мере определенное вывод:

Одно да и то же имеется идея да и то, о чем идея существует. Потому что так как без бытия, в котором ее выражение. Мысли тебе не отыскать.

Учитывая все эти замечания, еще раз разглядим вопрос о движении и бытии. Что означает быть в движении, двигаться? Это значит переходить из одного места либо состояния в второе. А что имеется «второе» для бытия? Небытие. Но так как мы уже дали согласие, что небытия нет. Значит, бытию некуда двигаться, не во что изменяться, значит, оно неизменно лишь имеется, лишь существует.

И данный тезис по-своему возможно защищать и оправдывать, в случае если под бытием иметь в виду лишь сам факт существования мира, природы. Да, мир существует и лишь существует. Но в случае если мы выходим за рамки данной несложной и универсальной констатации, мы сразу же попадаем в конкретный мир, где перемещение не только чувственно принимаемый, но и умопостигаемый и общий атрибут материи, субстанции, природы. И это осознавали древние философы.

Кто же был философским соперником Парменида? Его ровесник, ионийский философ из Эфеса Гераклит (его акме кроме этого приходится на 69-ю олимпиаду, 504—501 до н. э.). В противоположность Пармениду Гераклит главное внимание уделяет перемещению. Мир для него – это космос, не созданный никем из всевышних и никем из людей, но был, имеется и будет всегда живым огнем, мерами разгорающимся и мерами погасающим. Вечность мира, вечность бытия для Гераклита столь же несомненна, как и для Парменида.

Но мир Гераклита находится в вечном перемещении. И тут его значительное отличие от неподвижного бытия Парменида. Но Гераклит не исчерпывается утверждением о подвижности мира. Само перемещение он разглядывает как следствие взаимоперехода противоположностей. небытие и Бытие неразрывны. Одно порождает второе, одно переходит в второе. «Одно да и то же живое и погибшее, проснувшееся и дремлющее, молодое и старое, потому что первое исчезает во втором, а второе в первом». – говорит Гераклит. Из главы, посвященной истории философии, как мы знаем, что древнегреческие философы в качестве базы всего принимали, в большинстве случаев, четыре элемента: почву, воду, огонь и воздух. Того же мнения держался и Гераклит, не смотря на то, что и ставил на первое место пламя. Но сами эти элементы он разглядывал не просто как сосуществующие, а как переходящие приятель в приятеля. Бытие одних определяется через переход в небытие вторых. «Смерть почвы – рождение воды, смерть воды – рождение воздуха, смерть воздуха – рождение огня и обратно», – так сказал Гераклит.

Развивая материалистическую философию, более поздние древние философы-материалисты Левкипп (годы судьбы малоизвестны) и его ученик Демокрит (около 460 – около 370 до н. э.) попытались преодолеть несоответствия в учении о бытии и создали концепцию атомизма. Атомы – это неделимые частицы вещества. Все видимые тела складываются из атомов. В противном случае, что разделяет тела и сами атомы. – это пустота, которая есть условием существования многого, с одной стороны, и перемещения – с другой.

Аристотель в «Метафизике» характеризует взоры Демокрита и Левкиппа следующим образом: «Левкипп же и друг его Демокрит учат, что элементы стихии – полное и безлюдное, именуя одно из них бытием, второе – небытием… Потому-то и говорят они, что бытие нисколько не более существует, чем небытие, поскольку и пустота не меньше настояща, чем тело. Эти элементы они считали материальными обстоятельствами существующих вещей».

Атомистическое учение было принято и развито материалистами Старой Греции и Рима, прежде всего такими философами, как Эпикур (341—270 до н. э.) и Тит Лукреций Кар (около 99 – около 55 до н. э.). В будущем атомизм оживает в философии Нового времени.

Но в конце V в. до н. э. в древнегреческой философии взяли громадное развитие совсем иные философские совокупности – совокупности идеалистической философии. И в полной мере закономерно, что в этих совокупностях представлено совсем иное учение о бытии.

Единый в собственной материальности космос прошлых философов был в корне преобразован Платоном (427—347 до н. э.). Само бытие выяснилось поделённым на неравноценные виды: 1) это в первую очередь мир вечных неизменных совершенных сущностей, мир идей, новая форма бытия, предшествующая миру вещей и определяющая его; 2) это мир окружающих нас вещей преходящих, недолговечных, бытие которых носит ущербный темперамент, это какое-то полубытие; 3) это материя, то вещество, из которого глобальный космический ремесленник, демиург, духовный творец, мировая душа творит вещи по примерам высшего бытия, по примерам идей.

Бытие материи это, по Платону, скорее небытие, поскольку оно лишено независимого существования и проявляется как бытие лишь в форме вещей. Все перевернулось в философии Платона. Материя, тождественная с бытием у более ранних философов, была сведена до отметки небытия. А действительно сущим бытием было заявлено бытие идей.

И все же, сколь ни фантастичен сконструированный Платоном мир, но и он есть выражением и отражением того мира, в котором живет настоящий, исторически сложившийся и исторически развивающийся человек. В действительности, в настоящем публично-историческом пространстве бытия человеческого существует мир идей, это мир публичного сознания, бытие которого значительно отличается от бытия природных и созданных человеком материальных вещей. И, возможно, возможно было бы высоко оценить заслугу Платона в выделении мира идей, если бы он не отделил его от человека и не перенес бы на небо.

На протяжении исторического развития общества начинается духовное производство, развиваются и обособляются формы публичного сознания, каковые для каждого нового поколения людей предстают как особенный, извне этот и подлежащий освоению мир – мир идей. С данной точки зрения философию Платона возможно было бы разглядывать как метод фиксации данной особенной формы бытия, бытия публичного сознания.

Но настоящая роль, которую сыграла философия Платона в истории философии и публичной мысли, была другой. Через посредничество неоплатонизма философия объективного идеализма Платона сделалась одним из источников христианской теологии, не смотря на то, что сама эта теология выступала против некоторых элементов платонизма, шедших вразрез с христианской догматикой.

Ранним и одновременно с этим самый значительным представителем неоплатонизма был философ Плотин (около 203 – около 269). Он развил учение Платона об идеях и в определенном смысле сделал его законченным. Он создал, в случае если возможно так выразиться, совокупность симметричного бытия. У Платона бытие подразделяется, как мы видели, на три части: идеи, вещи и материю, из которой образуются вещи.

В мире бытия Плотина существуют четыре вида бытия. Самый низший – это неизвестная материя, вещество как таковое, из которого образуются вещи (мир вещей). Второй вид бытия, более большой. – это мир вещей, мир замечаемой нами природы. Он выше материи, поскольку представляет собой копии, пускай и несовершенные, идеальных идей. Третий вид бытия – это мир идей. Он не дан в ярком восприятии. Идеи – это умопостигаемые сущности, каковые дешёвы уму человека потому, что в душе имеется высокая, причастная миру идей часть. И наконец, в соответствии с Плотину, имеется особенная материя, та, которая образовывает субстрат идей. Это – четвертая, верховная форма бытия. Именно она имеется источник и вместилище всего и именно она составила предмет особенной заботы изобретшего ее Плотина. Эта форма бытия, в соответствии с Плотину, имеется единое.

Единое изливает себя вовне, и без того последовательно образуется все сущее: ум и содержащиеся в нем идеи, после этого души людей и мировая душа, после этого мир вещей и, наконец, эманация единого как бы затухает в самой низшей форме бытия – в вещественной материи. Материя духовная – это что-то невыразимое через слова, характеризующие другие формы бытия, по причине того, что это надсущностное бытие. Но души, будучи его эманацией, пытается к нему, как к собственному родному. «Мы лучше существуем, в то время, когда обращены к нему, – пишет Плотин, – и в том месте – отечественное благо, а быть далеко от него – значит быть одиноким и более не сильный. В том месте и успокаивается душа, чуждая зла, возвратившись в место, чистое от зла. В том месте она мыслит и в том месте она бесстрастна. В том месте – подлинная судьба, потому что жизнь тут – и без Всевышнего – имеется только след, отображающий ту жизнь. А жизнь в том месте имеется активность ума… Она порождает красоту, порождает справедливость, порождает добродетель. Этим беременеет душа, наполненная Всевышним, и это для нее конец и начало, начало – вследствие того что она оттуда, и финиш – вследствие того что благо находится в том месте, и, в то время, когда она в том направлении прибывает, она делается тем, чем она, фактически, и была. В противном случае, что тут и среди этого мира, имеется для нее падение, потеря и изгнание крыльев». Воспарение души, высвобожденной от оков этого мира, к собственному первичному источнику, к собственному «родителю»-единому имеется экстаз. И лишь он бывает для души методом познания невыразимого и непознаваемого в отечественных словах и в отечественных мыслях единого.

Время, в то время, когда жил и развивал собственные философские взоры Плотин, было переходной эрой. Ветхий, древний мир распадался, нарождался новый мир, появлялась феодальная Европа. И вместе с тем появилась и начала получать все большее и большее распространение новая религия – христианство. Прошлые греческие и римские всевышние – это были всевышние политеистических религий. Они символизировали элементы либо части природы и сами осознавались частями, элементами данной природы: земли и боги неба, моря и подземного царства, утренней зари и вулкана, любви и охоты. Они жили где-то рядом, совсем близко, а обычно вступали в яркие отношения с людьми, определяя их судьбу, помогая одним в войне против вторых и т. п. Они были нужным дополнением к общественной жизни и природе.

Завоевавшее господство монотеистическое религиозное мировоззрение имело совсем иных всевышних, правильнее, совсем иного всевышнего. Он один был творцом земли и неба, творцом растений, человека и животных. Это была революция в мировоззрении. К тому же признание и легализация христианства его в качестве национальной религии Римской империи породило лавинообразный процесс вытеснения всех других взоров из судьбы общества.

Интеллектуальная лавина христианства в Западной Европе подмяла под себя все формы духовного творчества. Философия превратилась в служанку богословия. И только отдельные, немногочисленные умы средневековья разрешали себе обсуждать, не порывая полностью с христианством, философские неприятности человека и бытия мира вне привычной формы библейского канона.

Для религиозной философии очень важным есть выделение двух форм бытия: бытия Всевышнего, вневременное и внепространственное, безотносительное, надприродное бытие, с одной стороны, и сотворенной им природы – с другой. Творящее и сотворенное – вот главные виды бытия.

небытие и Бытие, человек и бог – соотношение этих понятий определяет собою ответ многих вторых философских неприятностей. Как пример приведем одно из рассуждений известного итальянского мыслителя Т. Кампанеллы (1568—1639), забранное из его работы «Город Солнца», написанной в 1602 г. Обитатели Города Солнца полагают два фундаментальных метафизических начала: сущее, т. е. Всевышнего, и небытие, которое имеется недочёт бытийности и нужное условие всякого физического становления. От наклонности к небытию, говорит Кампанелла, рождаются зло и грех. Все существа метафизически складываются из мощи, любви и мудрости, потому, что они имеют бытие, и из немощи, ненависти и неверия, потому, что причастны небытию. При посредстве первых стяжают они заслуги, при помощи последних – грешат: либо грехом природным – по немощи либо неведению, либо грехом свободным и умышленным. Как видим, определение небытия и бытия является основанием для построения совокупности этики. Но, дабы не выходить за рамки, предписываемые богословием, Кампанелла тут же додаёт, что все предусматривается и устраивается Всевышним, ни к какому небытию не причастным. Исходя из этого в Всевышнем никакое существо не грешит, а грешит вне Всевышнего. В нас самих заключена недостаточность, утверждает Кампанелла, мы сами уклоняемся к небытию.

Неприятность бытия в религиозной философии, для которой ответственной постоянно является неприятность бытия Всевышнего, ведет к своеобразным трудностям. От Плотина идет традиция, в соответствии с которой Всевышний как абсолют не имеет возможности иметь хороших определений. Из этого необходимость отрицательного (апофатического) богословия. Основная мысль состоит тут в том, что каждые определения бытия, забранные как человека и определения природы, неприменимы к сверхприродному абсолюту. И в полной мере логичным в этом случае выясняется отказ от трактовки и определений бытия Всевышнего как над– либо сверхбытия. Но это не исключает и не снимает неприятности соотношения Всевышнего-творца и сотворенного им мира. В бытии природы и человека должны проявиться какие-то свойства творца, что и дает основание развивать хорошее (катафатическое) богословие.

Но и в будущем эта неприятность поднималась перед религиозными философами и теологами, разрабатывавшими вопросы, которые связаны с пониманием бытия человека, природы и неизбежной для них неприятности бытия Всевышнего. И, конечно же, философское изучение, претендовавшее на свободное развитие мысли, входило в большей либо меньшей степени в несоответствие с официальным, каноническим толкованием бытия. От этого не выручало ни субъективное намерение тех или других философов усиливать веру, ни переход их в число священников. Это относится как к западноевропейским католическим мыслителям, так и к русским, православным. Как пример приведем рассуждение С. Н. Булгакова (1871—1944), в котором диалектика бытия выступает как диалектическая его творения и связь Бога.

«Творением, – пишет Булгаков, – Всевышний думает бытие, но в небытии, в противном случае говоря, тем же самым актом, которым думает бытие, он сополагает и небытие как его границу, тень и среду… Рядом со сверхбытийно сущим Полным появляется бытие, в котором Полное обнаруживает себя как Творец, раскрывается в нем, осуществляется в нем, само приобщается к бытию, и в этом смысле мир имеется становящийся Всевышний. Всевышний имеется лишь в мире и для мира, в абсолютном смысле нельзя говорить о Его бытии. Творя мир. Всевышний тем самым и себя ввергает в творение, Он сам Себя как бы делает творением».

Долгое господство религиозной идеологии, ограниченная сфера и относительная слабость влияния материалистических учений, отсутствие социальной потребности в коренном пересмотре взоров на бытие человека и общества приводили к тому, что в течение долгого исторического периода кроме того в материалистических учениях, бытие общества рассматривалось идеалистически, т. е. первичным, определяющим считались идеи. Принципиально другая обстановка сложилась в 40—50-х гг. XIX в., в то время, когда были созданы базы диалектического материализма и сформулированы ключевые принципы материалистического понимания истории.

Это было сделано Карлом Фридрихом и Марксом Энгельсом. В философию было введено новое понятие: «публичное бытие». Публичное бытие – это личная, развития общества и внутренняя основа существования, нетождественная с его природной базой. Появившись из природы, на базе природы и в неразрывной связи с ней, общество как особенное образование начинает жить собственной, в определенном смысле надприродной судьбой. Появляется новый, прежде отсутствовавший, тип законов развития – законов саморазвития общества и его материальной базы – материального производства. На протяжении этого производства появляется, отнюдь не по-платоновски, мир новых вещей, что создал не духовный творец, а материальный, но и одушевленный творец-человек, правильнее, – человечество. На протяжении собственного исторического развития человечество творит самое себя и особенный мир вещей, названный Марксом второй природой. Правила подхода к анализу общества Маркс сформулировал в «Предисловии» к работе «К критике политической экономии» (1859).

«В публичном производстве собственной жизни. – писал Маркс, – люди вступают в определенные, нужные, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, каковые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных взаимоотношений образовывает экономическую структуру общества, настоящий базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы публичного сознания. Метод производства материальной судьбе обусловливает социальный, политический и духовный процессы судьбы по большому счету. Не сознание людей определяет их бытие, а, напротив, их публичное бытие определяет их сознание».

Новый взор на общество привел и к новым взорам на бытие человека. Не творение Всевышнего, как в совокупности религиозных взоров, и не творение природы как такой, как в совокупности взоров ветхих материалистов, а итог исторического развития общества – вот что собою воображает человек. Исходя из этого и отвергаются попытки отыскать сущность человека в Всевышнем либо в природе как такой. Краткая формулировка данной неприятности была дана Марксом в «Тезисах о Фейербахе». «…Сущность человека, – писал Маркс, – не есть абстракт, свойственный отдельному индивиду. В собственной действительности она имеется совокупность всех публичных взаимоотношений». Не природа, а общество делает человека человеком, И фактически человеческое бытие человека вероятно лишь в обществе, лишь в определенной социально-исторической среде.

Итак, мы видим, что на протяжении исторического развития познания, в особенности познания философского, были выделены и по-различному истолкованы разные формы бытия как объективно-настоящие (природа, общество, человек), так и вымышленные (мир полных сущностей. Всевышний).

Финиш XIX – начало XX в. свойственны тем, что в философии громадное внимание уделялось проблемам познания. Гносеология заняла господствующее положение. Более того, развиваются учения, отрицающие значение общефилософских понятий и призывающие отбросить такие фундаментальные философские понятия, как материя, дух, бытие. Особенно заметной такая тенденция была в позитивизме.

И в значительной степени как реакция на такие претензии позитивизма формируются относительно новые концепции бытия, каковые одновременно с этим поддерживают идею, в соответствии с которой философия обязана встать над идеализмом и материализмом и высказывать некую нейтральную теорию. При ближайшем изучении, в большинстве случаев, выяснялся идеалистический темперамент самих этих философских теорий.

В 20—30-х гг. в Германии параллельно начинают разрабатывать неприятности бытия два германских философа – Николай Гартман и Мартин Хайдеггер. О Хайдеггере уже говорилось в прошлой главе, исходя из этого тут мы обратимся к работам Гартмана.

Николай Гартман (1882—1950) написал пара книг, посвященных проблемам онтологии, в их числе «К базам онтологии» и «Новые пути онтологии». Исходным пунктом его философии есть утверждение о том, что все существующее, как материальное, так и совершенное, охватывается понятием «действительность». Нет действительности высшей либо низшей, нет первичности идей либо материи, действительность материи имеется не меньше и не более действительность, чем действительность идей, действительность духа. Действительность, сказал Гартман, оставляет место действия (дословно – место для игры) для материи и духа, для Бога и мира. Но, делая такие заявления, Гартман снимает вопрос о происхождении сознания, о происхождении идеи Всевышнего, о первичности материального либо духовного. Он все берет как данное и сооружает собственную концепцию бытия, собственную онтологию.

Н. Гартман вводит понятие «разрез бытия, разрез действительности». Разрез – это некая незримая граница, разделяющая области либо слои бытия, но, как любая граница, не только разделяющая, но и связывающая эти области.

Первый разрез проходит между физическим и психологическим, между живой природой и духовным миром в его широком понимании. Тут пропасть в структуре бытия. Но тут же и наиболее значимая его тайная: так как данный разрез проходит через человека, не разрезая его самого.

Второй разрез – между неживой и живой природой. Тут кроется еще одна тайная бытия: как из неживого показалось живое?

Третий разрез проходит в сферы духовного. Он разделяет психологическое и фактически духовное.

Так, благодаря наличию указанных разрезов, все бытие, всю действительность, в соответствии с Н. Гартману, возможно представить в виде четырехслойной структуры:

Два слоя, находящиеся ниже первого разреза, существуют и во времени и в пространстве. Два слоя, находящиеся выше первого разреза, существуют лишь во времени. Третий разрез нужен Н. Гартману, по-видимому, чтобы преодолеть психологизм некоторых философских концепций. Духовное бытие, в соответствии с Гартману, нетождественно психологическому. Оно проявляется в трех видах, в трех модусах: как личностное, как объективное и как объективированное существование духа.

Лишь личностный дух может обожать и ненавидеть, лишь он несет ответственность, вину, заслугу. Лишь он имеет сознание, волю, самосознание.

Лишь объективный дух есть носителем истории в строгом и первичном смысле.

Лишь объективированный дух врастает во вневременное совершенное, сверхисторическое.

Такова в самых неспециализированных чертах концепция бытия, созданная Н. Гартманом. В общем это, без сомнений, объективно-идеалистическая теория. Но ее последовательность, широкий охват самого бытия и нацеленность на решение некоторых вправду значимых для науки неприятностей завлекали к ней внимание многих ученых.

Объективная действительность фиксируется в философии посредством категории «материя». Рассмотрением бытия как материи мы займемся в следующей главе.

На определенном этапе развития природы, по крайней мере на отечественной планете, появляется человек, появляется общество. бытие человека и Бытие общества составят предмет рассмотрения в других главах данной книги. Но, как мы уже отмечали, и в бытии человека и в бытии общества имеется особенная часть либо особенная сторона их существования: сознание, духовная деятельность, духовное производство. Эти очень важные формы бытия будут рассмотрены в главах, характеризующих сознание общества и сознание человека. Так, знакомство с последующими главами данной книги разрешит обогатить представления о бытии мира, человека и общества и расширит крут понятий, нужных для создания мировоззрения.

ФИЛОСОФИЯ — Платон


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: